Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

Знаками переходного, порогового пространства отмечены лестница, стена, но особенно дверь, открытая и закрытая, полуоткрытая (но и все, что сопутствует: проемы, ниши, углы, тупики, коридоры и т. п.). Но переходного между чем и чем, отчего к чему? Между пространством закрытым, тесным или сжатым и пространством открытым, свободным, между омраченным, сумеречным и сияющим, световым; как если бы это их различие сводилось к различиям, известным по сновидному опыту пространства, между удушающим сужением кошмара и широтой счастья (γ-топия). Невидимый рубеж, препятствие, «черта», которую можно называть, как это уже принято в критической литературе о Достоевском, порогом[219]. Порог как центр и начало мира. Можно определять порог и в других терминах: как «пустой интервал», «лиминальное пространство», «промежуток без пространства»[220]. Следует видеть в пороге и способ стратификации пространственно-временных образов, им устанавливается отношение центра к периферии, а мир получает осевую спираль, благодаря которой удерживаются в динамическом равновесии противоположные силы. Однако порог не имеет хронотопических точных референций (т. е. для него нет реальных пространственных эквивалентов). Порог, если отстраниться от общего религиозно-мифологического контекста и бахтианской хронотопии, является инструментом картирования литературного воображаемого. Вокруг него свертываются, как бы накладываясь по слоям, серии психомиметических знаков, присущих некой национальной культуре и понимаемых из ее поведенческих образцов. В зависимости от возможностей преодоления порога формулируется и стратегия телесного воплощения каждого персонажа, чье качество быть – действовать определяется преступанием черты.

Условно можно выделить три типа телесности, конституирующих собой динамику романного пространства Достоевского: тело допороговое, пороговое и послепороговое. И ни одно из них не соответствует нашему представлению о нормативном образе телесности. Три предельных состояния могли бы соответствовать приблизительно геометрическим фигурам: точке, линии и фигуре. Правда, эти геометрические единицы должны пониматься топологически, поскольку находятся в процессе преобразования. Ведь точка – не просто точка, а некое сжатие, аккумуляция, накопление; выход же за границу, прехождение черты (предела, порога) позволяет точке расшириться, преобразуясь в окружность новых качеств (что было типично для романтического сознания), чьи границы беспредельны (и подлежат в дальнейшем рассеянию и рассеиваются). Пороговое тело на переходе, вовлеченное в конфликт сил, испытывает нечто подобное психомиметической вибрации (дрожание, спазмы, галлюцинации, сновидения-кошмары, «взрывы», мерцания и т. и.) Порог – точка обращения, отделяющая святое от обыденного, униженное от возвышенного, раба от господина, сильного от слабого и меняющая их местами, чаще внезапно, и именно в тот момент, когда крайний предел уже превзойден и элементы, составляющие оппозицию, становятся обратимыми. Пороговое тело – не это или то тело, оно не представимо в образе. Только переходя его и возвращаясь, оно может принять форму и потерять ее. Тело персонажа – не «тело» персонажей, Раскольникова, Ставрогина или Лизы Хромоножки, а только некий силовой узел аффектации, позволяющий сформироваться и стать персонажу, ибо персонаж становится образом («реального тела») именно благодаря этому изначальному психомиметическому ускорению или замедлению, что претерпевают персонажи, взаимодействуя друг с другом. Порог действует как интенсификатор различий, он удваивает, различая удваиваемое и умножая. С этой точки зрения порог не имеет устойчивых хронотопических характеристик и не может быть локализован в каком-либо из своих конкретно-предметных или мифических значений. Нормативное тело (антропологическое), образ которого для нас является конвенционально принятым, формируется с помощью совокупности различных идентификаций (от психологических до социокультурных). Попадая в пороговую машину литературы Достоевского, оно проходит по крайней мере три стадии преобразования: сначала сжимается, подавляется, это – тело ожидающее, накапливающее психическую энергию; затем оно становится пороговым, неся на себе следы и раны того, что оно пытается преодолеть, совмещая два противоположных влечения, или два несовместимых воплощения (греха/святости, животности/ божественности, вины/искупления и т. п.). Именно в этой точке начинается движение тела по слепорогового, которое образуется в результате дальнейшего развития биполярного напряжения или разности потенциалов в пределах данного переходного опыта пространственности. Все эти состояния телесного опыта так или иначе влияют на формирование биполярной структуры аффекта.