Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

«Музыка началась. Но это была не музыка… Я помню отчетливо, до последнего мгновения; помню все, что поразило тогда мое внимание. Нет, это была не такая музыка, которую мне потом удавалось слышать! Это были не звуки скрипки, а как будто чей-то ужасный голос загремел в первый раз в нашем темном жилище. Или неправильны, болезненны были мои впечатления, или чувства мои были потрясены всем, чему я была свидетельницей, подготовлены были на впечатления страшные, неисходимо мучительные, но я твердо уверена, что слышала стоны, крик человеческий, плач; целое отчаяние выливалось в этих звуках, и, наконец, когда загремел ужасный финальный аккорд, в котором было все, что есть ужасного в плаче, мучительного в муках и тоскливого в безнадежной тоске, – все это как будто соединилось разом…»[243]

(Везде разрядка моя. – В. 17.)

Всюду, где мы встречаемся с так представленной тишиной, мы обнаруживаем и сонорную ауру, окружающую сумеречное сознание героя, рассеянного и не собранного. Шумы и звуки свободно перемещаются, легко поглощаются, и их ничто не отражает. Аура впитывает в себя всякий звук… Тишина – идеальное состояние мира, открытое звучаниям, шумам, крикам, она способна всех их впитать. Достоевский пытался сосредоточиться именно на развитии у себя чувства тишины, на искусстве слышать… Только полная или абсолютная тишина, чьи границы мы сразу же постигаем, способна открыть Реальность. Иначе говоря, мы не видим, а слышим то, что делает нас живыми человеческими существами[244]. Сначала слышим, потому слушаем…

3. Врата и двери. Приход Мессии

В легенде о «Великом Инквизиторе» (поэма, сочиненная Иваном Карамазовым) формулируется то, что относится к Закону, а он противостоит спасению и благодати – Иисусу Христу. Закон человеческий исполняется посредством единства действия трех сил: тайны, чуда и авторитета. Приход Мессии отменяет Закон, более того, любое слово, Им произнесенное, даже просто звучание голоса сразу же отменит прежний Закон, и инквизитор умоляет Его молчать, ничего не говорить[245]. Принуждая к молчанию, он снимает сам вопрос о другой Речи, Истине и Спасении. Близкое общение, которое содержит в себе и момент встречи, и элементы так и не состоявшегося диалога (по сути, монологического), и, наконец, грандиозного Скандала, апокалиптического по размаху. Ситуация полностью перевернута: Мессия не должен войти в мир, Его пришествие не должно состояться. В этой сцене роль привратника исполняет Великий Инквизитор, он говорит о тех причинах, которые не допускают новое Пришествие, и к которым должен прислушаться Мессия. Войти во Врата – это объявить себя миру, ведь это врата Мессии. Мессия не может прийти в мир, поскольку мир в лице первосвященника его отвергает, а точнее, приход его возможен лишь тогда, когда те, кто ожидают Пришествия, будут действительно готовы к нему, когда власть Великого Инквизитора станет бессильной перед верой. Пока же вера слабых не в силах противостоять силе мирского могущества, которой располагает Инквизитор. Власть Великого Инквизитора выше человеческого Закона, он – земной эквивалент Иисуса Христа и поэтому в Нем не нуждается.

Подобная парадоксальная ситуация была представлена Ф. Кафкой в притче «Перед Законом» и романе «Процесс»[246]. Закон – это врата, которые всегда открыты, мы можем войти, но почему-то не входим, хотя и предполагаем, что Закон настолько универсален и открыт, что «войти» может каждый[247]. То, что врата открыты, но в них нельзя войти, говорит лишь о том, что Закон нельзя изменить толкованием. Все толкования ни в коей мере не опровергают Закон, скорее напротив. Конечно, слово «войти» имеет совершенно иной смысл, чем толкование буквы Закона. Ведь войти – это отменить Закон. Тот же, кто входит, не одинокий проситель и не народ, а Мессия; тот, кому дозволено войти, никогда не войдет, но тот, кто входит, не ожидая разрешения, отменяет Закон. Поэтому нет никакого противоречия между тем, что перед нами открытые врата (из которых начинает пробиваться яркое благостное свечение) и нельзя войти, и той ложной целью, что нужно обязательно войти.