Рубежи

Ощущая необыкновенную легкость в теле и приятное радостное возбуждение, Астахов бежит навстречу Михееву. На его потном от только что пережитого волнения лице блуждает счастливая улыбка.

— Поздравляю, музыкант! Хорошо слетал.

— Спасибо, друг!

Они отошли в сторону и легли на траву. Николай раскинул руки и посмотрел в небо — синее, чистое и такое близкое и манящее. Подбежал Куракин и присел рядом.

— Корнеев готовится. Смотрите, под сиденьем подушку поправляет.

Куракин указал в сторону подрулившего к взлетной полосе самолета. В нем Виктор. Приподнявшись на ремнях, он поправляет под собой кожаную подушку: для его роста нельзя было отрегулировать сиденье. Все трое внимательно следили за самолетом, пока он, сделав полет по кругу, не приземлился у посадочных знаков. Михеев крикнул:

— Браво, Витя! Вот тебе и чижик-пыжик! — и хлопнул по плечу Куракина.

— Эй, товарищ! Полегче. Твои эмоции оставят меня без позвоночника. — Степан смеялся. Они с Федором летали самостоятельно еще вчера, поэтому с лиц не сходило горделивое выражение. Подбежал Виктор.

— Слушайте, что я вам скажу, — возбужденно, еле переводя дыхание, заговорил он. — Когда я смотрел на пролетающие по маршруту самолеты, я думал: там сидит человек, управляет этой птицей и летит себе над полями, реками, над нами, грешными, и, наверно, песню поет. И это казалось так далеко от меня, что было похоже на сказку. Сейчас, сделав второй разворот, я вышел на прямую, посмотрел на землю и подумал: один! Никого кругом, а внизу далекая милая земля, кругом небо, воздух, новый мир. Ух, как хорошо и чуть-чуть страшно!

Куракин подмигнул Астахову.

— Тебе нужно отвыкать от подушки. Перед будущими курсантами неудобно будет.

— Ничего, я еще подрасту.

В этот день больше летать не полагалось. Празднично настроенные курсанты балагурили до вечера. Радостные улыбки не сходили с их лиц и во сне.

* * *

В свободный вечер курсанты разбрелись по парку. Один Федор остался в общежитии.

Астахов присел на скамью против эстрады, где расположился оркестр. Прислушиваясь к звуку каждого инструмента, он по старой привычке морщился, когда кто-нибудь «врал» или вступал не вовремя, среди такта. Играли совсем молодые ребята с какого-то завода. «Рано выпустили на эстраду. Слабоваты». Астахову захотелось забраться в оркестр, взять инструмент и сыграть. Он дождался перерыва, затем решительно взошел на эстраду и обратился к руководителю, маленькому седоватому старичку с флейтой в руках. Когда Николай сыграл на трубе коротенькую вариацию, лица молодых музыкантов-любителей понимающе заулыбались.

Степан и Виктор познакомились с девушками. Степан веселил девушек выдуманными историями. Виктор шел рядом и молчал. Когда шутки Степана готовы были выйти из рамок приличия, Виктор укоризненно поглядывал на него, а то и просто дергал за рукав. Девушки отвечали на шутки, но под руки взять себя не разрешали. Более близкое знакомство произошло на танцплощадке. Наклонившись во время танца почти к самому уху девушки, Степан говорил:

— Я не знал, что в городе существуют такие привлекательные особы… Вы прекрасно танцуете, Таня. Давайте познакомимся более основательно?

— Что значит «основательно»? — строго спросила Таня, уловив в интонации партнера что-то неприятное, необычное.

Степана не смутил ее тон.

— Это значит… — он многозначительно посмотрел на Таню, крепко прижав ее к себе, и так низко наклонился, что губами прикоснулся к Таниному уху.

Девушка вздрогнула. Чуть прищуренные глаза Куракина смотрели на нее острым, оценивающим взглядом. Таня резко отстранилась от Куракина.

— Слушайте! Держите себя скромнее, или я уйду.

В глазах девушки Степан заметил недобрый огонек. С деланной веселостью он ответил:

— Поверьте, я ничего плохого не хотел сказать, тем более сделать. Наоборот. Мне так приятно будет провести с вами этот вечер!

Таня промолчала.

Степан решил, что она не против.

Виктор молча танцевал с подругой Тани. Наедине с девушкой, все более смущаясь, он отчаянно терялся. Кончился танец. Виктор незаметно вздохнул с облегчением. Придерживая девушку за руку, он с трудом пробивался с ней к выходу. Степан хотел было остаться, но Таня решительно пошла за подругой.

Увидев в оркестре Астахова, Виктор поспешил объяснить девушкам, что это их товарищ, что он прекрасно играет, в чем они, собственно, и сами могут убедиться. Виктор помахал ему. Музыканты проводили Астахова тепло, приглашая почаще «вспоминать старинку».

— Что это тебе, летчику, вздумалось вспоминать свою «похоронную» профессию? — язвил Степан. — В кои-то веки имеем возможность погулять несколько часов, а ты забрался на эти подмостки! Познакомься, — добавил он, небрежно кивая в сторону девушек.