Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Нечего и говорить, что не только все население города Мудроса, но и из ближайших деревень пришло посмотреть на невиданное зрелище. В тот же день на берегу Калоераки, в Кубанском корпусе также был молебен и парад, который принимал командир Кубанского корпуса.

С наступлением теплого времени большое оживление в монотонную лагерную жизнь внесли морские купания. Уже в середине апреля вода в Эгейском море сделалась настолько теплой, что отдельные наиболее смелые казаки начали купаться. Но большинство казаков купаться не решалось, боясь осьминогов. Слышанные еще в чаталджинских лагерях страшные рассказы об осьминогах здесь не только не рассеялись, но нашли себе подтверждение в «многочисленных» примерах. Правда, теперь уже не говорили, что осьминоги по ночам забираются в палатки и утягивают казаков в море, но из уст в уста передавали, что осьминоги утопили нескольких английских матросов и что беженцам первой эвакуации англичане вследствие этого запрещали купаться в море, что на Кубанском берегу (обязательно на Кубанском) осьминоги уже утопили нескольких казаков, женщин и детей и что там теперь также запрещено купаться. По слухам, у кубанцев тоже говорилось о Донском береге. Действительно, был случай, когда довольно крупный осьминог бросился на юнкера, но последнего тотчас же отбили купавшиеся рядом товарищи, убившие осьминога.

Становилось все жарче и жарче, южное солнце жгло немилосердно, камни накаливались, дышать становилось нечем, скрепя сердце, превозмогая страх, казаки полезли в море. Первые же дни купания убедили их, что осьминоги вовсе уж не так страшны, как о них рассказывали, и вскоре берега залива, там, где было возможно купаться по условиям местности, были усеяны купавшимися и валявшимися на песке казаками.

Но этим дело не ограничилось. Убедившись в своей безопасности, казаки сами перешли в наступление и начали охотиться за осьминогами. Охота состояла в том, что казаки, сняв шаровары и вооружившись шашкой или просто заостренной палкой, входили в воду, подкарауливали осьминогов и убивали их. Скоро узнали места, где осьминоги водились в большом количестве. Появились даже казаки специалисты-охотники, чуть ли не каждый день убивавшие по осьминогу и продававшие их грекам. Каждое утро на рассвете то там, то здесь, по колено в воде, десятками стояли казаки, поджидавшие добычу. Установилась даже рыночная цена – в среднем около пяти драхм за «октопода» (по-гречески – осьминог). «Раньше мы их боялись, – говорили казаки, – а теперь пусть они нас… Казаки приехали… Это не то что греки или англичане», – и все усерднее и усерднее охотились за осьминогами.

Время от времени устраивались прогулки по острову. Конечно, одиночным порядком казаки и без того постоянно бродили по острову в поисках хлеба, работы или без всякой цели, просто инстинктивно повинуясь своей вольной степной натуре, не мирившейся с однообразием и скученностью лагерей, но они постоянно подвергались риску быть пойманными и избитыми французами или избитыми и ограбленными греческими жандармами, что неоднократно и случалось.

Прогулки устраивались командами или даже целыми частями по особым разрешениям французских властей. Ходили в окрестные деревни и к северо-восточной оконечности острова, к тому месту, где когда-то находился город Гефестиада. В настоящее время, как уже сказано выше, от Гефестиады остались несколько обломков колонн и барельефов да черепки глиняной посуды и статуэтки, до настоящего времени попадающиеся на пашнях. Развалин города, как их представляли себе казаки, не находили, и не одна группа гуляющих возвращалась в лагерь разочарованной. Со временем прогулки к развалинам совсем прекратились. Более интересными были прогулки в деревни. Жители-греки, особенно в первое время, радушно встречали казаков, угощали их, в деревенских тавернах всегда можно было дешево достать хорошее местное вино, поэтому казаки особенно охотно ходили в деревни, и прогулки эти устраивались так часто, как только французы выдавали пропуска.

Во время поверок численного состава лагерей, а главным образом во время различных отправок в Совдепию и Бразилию, французы совершенно прекращали выдачу пропусков за черту лагерного расположения, что позже, на берегу Калоераки, применялось ими как мера психического воздействия на казаков, не поддававшихся распылению.

С первых же дней прибытия на Лемнос штаба Донского корпуса, то есть с конца марта, началась громадная культурно-просветительная работа в частях. Многие не успели почему-либо закончить образование, многие в беспрерывной войне забыли то, что знали, и теперь искали случая вспомнить забытое, а многие и вообще мало учились. И вот, идя навстречу нуждам казаков и в то же время стремясь как-либо использовать бесцельное время изгнания, наполнить бесконечный досуг казаков и удовлетворить их жажду к познаниям, к самообразованию, командование, в лице информационного отделения, организовало ряд лекций эпизодического характера и периодических по различным отраслям знания и науки.