Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

В этой душной атмосфере, когда с приближением войны росло напряжение в обществе, понятие измены стало расплывчатым. Правильным поведением для Антоньева, как и любого другого лидера русской общины, было бы озвучивать официальную политическую линию, какие бы сомнения при этом не одолевали. Но священник остро ощущал свою обязанность защитить свое стадо от «угрожающего волка» коммунизма и активно участвовать в политических дискуссиях своих политических сторонников, чего бы это ни стоило. Даже после того, как немецкие войска перешли советскую границу в июне 1941 г., и Советский Союз стал союзником Великобритании и Австралийского Союза, о. Валентин Антоньев продолжал обличать «сатанинский коммунизм». Он понимал, однако, что находится в «очень уязвимом положении»,[390] особенно после того, как некоторые местные большевики требовали от него молиться за победу Сталина в войне против нацистской Германии. Священник принял этот непростой вызов, 10 августа 1941 г. на богослужении молился за победу короля Англии, за солдат-христиан и православных людей в России и за то, чтобы Господь отторг коммунистический режим зла и направил народ на путь покаяния. Но не было произнесено ни одной молитвы за победу СССР. Напротив, цитируя «Послание к римлянам» апостола Павла (глава 13, 1-4), о. Валентин Антоньев проповедовал, что «нет власти не от Бога» и «посему противящийся власти противится Божию установлению». Это определенно не относилось к большевистскому режиму, так как советскую власть Патриарх Тихон в 1918 г. объявил богопротивной. Антоньев не стал, да и не смог бы, молиться за победу этой «проклятой и безбожной большевистской власти».[391] Но настоятель храма Святителя Николая из предосторожности написал проповедь и вручил ее на хранение церковному смотрителю, возможно, предвидя, что когда-нибудь в будущем она послужит защитой.

Русский священник и миллионы других перемещенных лиц оказались во Вторую мировую войну перед нелегким выбором. Беженцы из гитлеровской Германии или сталинской России, они не считали возможным радоваться победе Гитлера, если были немцами, или победе Сталина, если были русскими, но при любом исходе это фактически означало поддержку победы заклятого врага собственного народа. Для многих русских белоэмигрантов Австралии и других стран, солидарность с героическим сопротивлением соотечественников и Красной Армии пересиливала отвращение к правящей клике. Родная страна – Родина! должна быть защищена любой ценой. Лишь тогда эмигранты имеют право вернуться к политической борьбе. Кроме того, Сталин и правящий режим, возможно, изменились к лучшему, пока шла Великая Отечественная война. Людям оставалось лишь надеяться на это.

Антоньев не разделял этих надежд. Твердо уверенный в необходимости в любых обстоятельствах противостоять коммунистическому режиму, он утверждал, что «сделает все, что в силах, чтобы сокрушить существующий в России строй Сталина и его партию, а также весь большевизм на Земле». Антоньев также призывал уничтожить фашистский режим, проводя весьма любопытную и замысловатую параллель: «Малярию используют для лечения сифилиса. Обе болезни малоприятны. И оба этих вируса, в конце концов, погибают, когда пациент излечивается. Я использую это сравнение в отношении Германии и России. Под малярией я подразумеваю Германию, а под сифилисом большевизм».[392] Иными словами, чума на оба ваших дома, и чтобы никто не выжил…

Однако беспристрастное и совершенно нереальное решение наболевшего вопроса о лояльности во время войны не произвело должного впечатления на угрюмых людей из австралийских спецслужб. Они привыкли рассуждать упрощенно, «либо – либо», и не понимали приверженность одновременно двум идеям. Как кто-то может молиться за победу короля Англии, спрашивали они себя, и искренне надеяться на то, что союзник короля, большевистский режим СССР, должен потерпеть чудовищное поражение? И разве это не будет фактически означать победу Германии во всемирной битве? Рукописное примечание на тексте одной из проповедей протоиерея показывает нам направление их мысли: «Проповедь направлена против действующих правителей России, и, следовательно, невыгодна для нас, так как революция в этой стране будет на руку только Германии».[393] Иными словами, все союзники должны оставить личное мнение при себе и держаться вместе, пока большее зло (Гитлер) не будет побежден. В этом вопросе русский православный священник и австралийские секретные службы придерживались противоположной точки зрения, что имело прискорбные последствия для Антоньева и некоторых его ближайших сподвижников.