Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Незадолго до кончины В.Г. Граф прислал для публикации ксерокопии рукописи книги отцовских воспоминаний «Фронтсталаг» и ее черновиков. Этот том воспоминаний Г.К. Графа состоит из 12 глав и охватывает события начиная с 21 июня 1941 г. Вниманию читателей предлагаем фрагменты последней главы этих воспоминаний, где Георгий Карлович рассказывает о своей жизни и деятельности после освобождения из Front Stalg-122, которые особенно интересны описанием обстановки в Париже в годы оккупации и сразу после освобождения. Опубликованных эмигрантских мемуаров об этом не много. Для лучшего понимания впервые публикуемых ниже воспоминаний обратимся к общему военно-политическому контексту, в которых происходили описанные в нем события.

После капитуляции Франции две трети ее территории, включая Париж, считались оперативной зоной войны с Великобританией и управлялись германской оккупационной военной администрацией. В ее тени орудовали, соперничая друг с другом, Гестапо, СД, Абвер и немецкие полицейские службы. Париж в полном и переносном смысле жил по берлинскому времени. Запретили общественные собрания, демонстрации, скопления на улицах, деятельность всех иностранных учреждений и организаций, включая эмигрантские. Преступлением считалось помогать военнопленным, слушать иностранное радио. Радио-Пари и французская пресса пропагандировали национал-социализм и антисемитизм. У евреев конфисковали частные предприятия, им запретили работу в банках, страховых компаниях, торговле, ресторанах, гостиницах, рекламных агентствах и на транспорте, обязали носить на груди желтую шестиконечную звезду.

С марта 1941 г. Гестапо с активной помощью французов проводило облавы на евреев и отправляло в германские концлагеря. Выход оттуда был только через дымовую трубу крематория. Велась принудительная мобилизация на работы в Германию. За отказ от работ, саботаж, оскорбление армии и вождей Третьего Рейха отдавали под суд военного трибунала. В июле – августе 1941 г. руководители французских прона-цистских партий создали из французов-добровольцев Антибольшевистский легион (позднее – Легион французских волонтеров). Под давлением оккупантов 24 августа 1941 г. был принят закон о смертной казни за «антинациональные происки» и созданы чрезвычайные трибуналы. Внедрялась система взятия в заложники для расстрелов за преступления против оккупационного режима (только в Париже за годы оккупации расстреляли 11 тыс. заложников, а на всей территории Франции – почти 30 тыс. человек).[462]

Германия оставила Французскому государству «Свободную зону» (треть территории Франции с центром в курортном городке Виши) и французские колонии. Глава этого якобы свободного и нейтрального государства маршал Анри-Филипп Петэн, чья подпись стояла под актом капитуляции, проводил политику коллаборационизма. Радио-Виши вело прогерманскую пропаганду. Услужливо исполнялись приказы Гестапо и СД. Под лозунгом «Немецкая кровь – французский труд» Петэн снабжал Третий Рейх рабочей силой, сырьем, горючим, продовольствием. Молодых посылали на «стройки молодежи». Перейдя на сторону победителя и установив авторитарный строй, он наивно рассчитывал поднять с колен Францию и вместе с Германией, как полноправный партнер, соединив германскую мощь с французской утонченностью, строить новую объединенную Европу. 11 ноября 1942 г. германские войска вошли в «свободную зону», не встретив никакого сопротивления, и власть оккупантов уже официально распространилась на всю территорию Франции. По решению собрания «друзей войск СС» осенью 1942 г. по всей Франции начался набор французов в войска СС, даже создали 1-ю французскую бригаду, для «защиты Франции».[463]

В этих условиях весьма сложным было положение эмигрантов из России. Оккупационные власти питали к ним глубокое недоверие. Во главе Комитета взаимопомощи русских беженцев во Франции (с 1942 г. – Управление по делам русских эмигрантов) оккупационные власти поставили привезенного из Германии эстрадного танцовщика и хореографа Юрия Жеребкова. Этот внук флигель-адъютанта Николая II был членом Национал-социалистической рабочей партии Германии и агентом Гестапо. Все эмигранты из России начиная с 16 лет обязаны были пройти регистрацию в Жеребковском комитете (управлении). Без нее невозможно было получить удостоверение личности и право на работу. Отказ от регистрации рассматривался как нелояльность, отказавшийся приравнивался к советским гражданам, т. е. к военным противникам, с вытекающими последствиями. В 1944 г. Жеребкова эвакуировали назад в Германию. С ноября он являлся начальником внешних сношений власовского Комитета Освобождения Народов России, а после войны нашел убежище во франкистской Испании. По мнению В.Г. Графа, инициатором ареста его отца и долгого задержания в концлагере был именно Жеребков, по поручению немцев негласно опекавший вел. кн. Владимира Кирилловича с целью оградить его от нежелательных влияний.