Русско-ганзейский товарообмен в средневековом Новгороде осуществлялся через ганзейскую контору, Немецкое подворье, одну из четырех контор Ганзы, располагавшихся в пределах «Великого ганзейского пути», в Новгороде, Брюгге, норвежском Бергене и Лондоне. Ее существование на берегах Волхова в немалой степени предопределялось характером русской экспортной продукции и способом ее поставок на новгородский Торг. В XII–XIV веках наиболее востребованными товарами там были меха и воск, поступавшие в Новгород из новгородских пятин в качестве даней или продукции боярских вотчин. Международная торговля, от которой зависело процветание Господина Великого Новгорода, находилась в ведении административных структур «вечевой республики», которые осуществляли контроль за поставками экспортной продукции и следили, чтобы сбои, вероятные ввиду огромных размеров Новгородской земли, простиравшейся от берегов Наровы на западе и до Уральских гор, «Камня», на востоке, не подорвали это «градообразующее предприятие»; на них же возлагалась ответственность за соблюдение правовых основ новгородско-ганзейской торговли («старины») и защиту интересов местного купечества. Немецкое подворье, объединявшее проживавших в Новгороде ганзейцев, обладало собственной администрацией и правовой базой, и потому представляло собой второй полюс торгового предпринимательства, который придавал устойчивость всей системе новгородско-ганзейской торговли.
Потребность в существовании особой конторы определялась также большими расстояниями, отделявшими Новгород от ганзейских городов, сезонным характером торговли, которая предполагала длительное пребывание их граждан на берегах Волхова, и необходимостью в убежище на случай конфликта с новгородцами[83]. Последнее обстоятельство было весьма существенным. На резной скамье XIV века из церкви святого Николая в ганзейском городе Штральзунд, на которой прежде восседали «новгородские гости» из местного бюргерства, сохранилось единственное на данный момент изображение Немецкого подворья в виде хорошо укрепленного западноевропейского замка с мощными стенами, башнями и подъемной решеткой в проеме ворот. Нет, конечно, в реальности подворье так не выглядело, просто средневековый резчик, знавший об обстановке в Новгороде из рассказов сограждан, воспользовался популярным мотивом для отображения представлений о подворье как о безопасном укрытии.
Немецкое подворье в Великом Новгороде располагалось в непосредственной близости от Торга, между Михайловой и Ильиной улицами; недалеко располагалась пристань, куда по Волхову доставлялись ганзейские товары, и совсем рядом, через улицу помещалось Готское подворье, которое с XIV века также оказалось в распоряжении ганзейцев. Территория, где некогда располагалась ганзейская контора, в настоящий момент плотно застроена, что немало затрудняет ее археологическое исследование, подобное тому, что в 1960-е годы было произведено на месте Готского подворья. Нет основания считать, что в устройстве обоих новгородских подворий существовала принципиальная разница, и потому мы смело можем использовать результаты археологических изысканий на Готском дворе для реконструкции облика подворья Немецкого. Отдельные детали, дополняющие общую картину, можно почерпнуть из ганзейской переписки.
В отличии от контор Лондона, Бергена и Брюгге, не имевших оград, Немецкое подворье было окружено деревянным тыном с единственными воротами в сторону Михайловой улицы и Торга. С внешней стороны к изгороди вплотную примыкали либо мощенные досками улицы, либо пристройки новгородцев, из-за чего ограда временами заваливалась внутрь. Площадь подворья не подлежала произвольному увеличению, и малейшее покушение на прилегающую территорию, как свидетельствует один из приведенных выше документов (№ 56), могло обернуться для ганзейцев крайне неприятными последствиями. Обустройство ворот также требовало особого разрешения новгородских властей (№ 56) и проводилось под их надзором, равно как и строительство трубы для отвода грунтовых и сточных вод (№ 52). Внутренней же застройки подворья это правило, по-видимому, не касалось.