"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

Корреспонденция Немецкого подворья не дает представления обо всем ассортименте ганзейского экспорта в Новгороде[109], поскольку в ней упоминаются лишь те товары, которые становились объектами раздоров, требовавших подключения «административного ресурса». Меновой характер ганзейской торговли в Новгороде вынуждал новгородские власти со вниманием относиться к метражу и расфасовке товаров, поставлявшихся на Немецкое подворье. Особенно актуальным этот вопрос стал в XV веке, когда случаи нарушения ганзейцами стандартов начали неуклонно возрастать, в чем советские историки усматривали проявления произвола, с которым пытались бороться новгородские, а позже и московские власти[110]. Случаи злонамеренности и мошенничества, конечно же, нельзя полностью исключать, как и то, что появление на новгородском рынке нетрадиционно расфасованных и отмеренных западноевропейских товаров могло явиться следствием и других обстоятельств. Возьмем, к примеру, один из наиболее востребованных ганзейских товаров, сукно, которое доставлялось в Новгород в виде отмеренных кусков, лакенов (поставов), упакованных в мешки, которые опломбировывались в городах-производителях. Обеспокоенность нарушением его метража заметна не только в среде новгородцев, но и у купцов с Немецкого подворья. Уже в начале XV века они жаловались в Ревель на подвоз сукна из г. Рёзелар в Нидерландах (rosselerische Іаkеrі) в более коротких, чем обычно, поставах (№ 2), что наблюдалось на протяжении всего столетия (№№ 16, 41, 49, 56, 72, 74). При этом указано, что наряду с продукцией традиционных поставщиков, нидерландских городов Сент-Омер, Лейден и Ипр, на новгородский рынок стали поступать сукна из других городов Фландрии (Рёзелара, Поперинге), а также Англии и Германии. При этом лакены изготавливались и паковались в подражание сент-омерским (томеским), лейским (лейденским) и ипрским тканям, но отмерялись подчас произвольно, с довольно большим недомером (№№ 2, 56, 70–72). Вполне уместно предположить, что подобное обстоятельство могло быть вызвано не только мошенничеством, но и различием метражных норм и обычаев в городах, которые подключались к ганзейской торговле. В письме от 13 сентября 1481 года в качестве поставщиков нестандартных лакенов названы фламандские города Лейден, Нерден и Элст; в ответ на рекламацию ганзейцев магистраты упомянутых городов отвечали, что их сукно упаковано согласно старинному обычаю — заметим, городскому, а не ганзейскому (№ 62).

Произвольное обращение поставщиков сукна с длиной лакенов вызывало недовольство новгородцев и потому было чревато серьезными неприятностями для ганзейцев с Немецкого подворья. Они неоднократно просили ревельский магистрат следить за тем, чтобы лакены импортного сукна были установленной длины (№№ 49, 69, 71, 72, 74), и в этом вопросе были полностью солидарны с русскими купцами (№ 72). Власти Ревеля к подобным просьбам относились очень ответственно. Есть, например, сведения о комиссии, созданной по распоряжению магистрата, которой вменялось в обязанность установить качество сукна сомнительного происхождения[111]. Дело, однако, осложнялось тем, что сукно, запрещенное к продаже в ганзейских городах (а, значит, и упакованное не по ганзейским нормам), русские купцы добывали обходными путями — например, в Дерпте (№№ 22, 34) или в Нарве (№ 75)[112]. Тому немало способствовало развитие прямых контактов ливонских городов с Нидерландами в обход Любека и других городов «заморской» Ганзы[113].

Как вопиющее нарушение расценивали обитатели Немецкого подворья появление слишком маленьких мешков с таким ходовым товаром, как соль (№ 17–18, 52), вследствие чего уже в начале XV века у новгородцев возникло желание производить повторное завешивание соли, расфасованной по мешкам в Ревеле или в Дерпте, еще и в Новгороде (№№ 16–18), что, однако, стало нормой лишь в 1487–1488 годах. Проблема с расфасовкой соли, таким образом, сопровождала развитие новгородско-ганзейских отношений на протяжении всего cтoлетия[114] и, как показали недавние исследования, была в немалой степени порождена различиями метрических систем в вендской и прусско-ливонской торговых зонах Ганзы[115]. В то же время неуклонный рост соляной торговли в Пскове[116] не был отмечен подобными трудностями, что свидетельствует если не о надуманности, то о сильном преувеличении проблемы с расфасовкой соли в русско-ганзейской торговле и о приемлемости ее традиционного порядка для русских купцов. Вместе с тем исследователи отмечают в политике Ивана III и его преемника Василия III тенденцию, связанную с ограничением завоза на Русь высококачественной импортной соли из Западной Европы — из люнебургской Салины или Байо[117]. И. Э. Клейненберг в связи с этим выдвинул интересное предположение, согласно которому ограничение соляного импорта диктовалось стремлением русских государей увеличить подвоз крайне необходимого для нужд Московии серебра[118].