"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, извещаем вашу любезность, что от русских нам происходит большое обременение, и мы, как вы можете заметить, не можем получить управу по тем делам, о которых сказано ниже. Недавно случилось так, что два немца захотели купить бобровые шкурки у одного литовца, но тут пришли русские, схватили немцев за это и поволокли, будто преступников, сначала к епископу, а затем к тысяцкому. А потом они потащили их к [церкви] святого Иоанна, и туда пришел весь Новгород и особенно купцы, и свершили они над немцами суд, приговорив их к тюрьме. Итак, двух немцев посадили в железа, и они сидели в них целый день с утра, ночь и второй день до обеденного времени, пока [хофескнехт] Ганс Липпе не взял их на поруки, о чем уже сообщалось. Мы два раза были у тысяцкого и искали в том управу, на что тысяцкий ответил нам, что недавние послы, которые здесь побывали, поклялись в том, что все дела будут вершиться так, как идет со старины, и указал, что со старины повелось так, что нельзя торговать с литовцами, и в том они [новгородцы] уступать не желают. Далее: был тут один немец, который задумал обменять деньги у одного русского, и когда русский не отдал ему деньги полностью, немец схватил его за кафтан и захотел вернуть свои деньги; тут русский поднял крик и захотел сбежать с двумя гривнами, крича, что немец-де его обокрал; и русский нашел тому лжесвидетелей и ложным заявлением добился, чтобы тысяцкий наложил на немца штраф, и штраф составил пять гривен за воровство. Похожим образом нами разбиралось дело об избиении еще одного немца, у которого забрали плащ с капюшоном (koghele) и деньги; русский был призван по этому делу к ответу и предстал перед судом; хотя тысяцкий и оштрафовал русского в нашу пользу, тот штраф был не столь велик, как тот, что он наложил на нашего собрата. И такая несправедливость в отношении нас творилась в течение этого года много раз. И потому мы просим ваше почтенство позаботиться о купцах с тем, чтобы из-за этой великой неправды с нами ничего не случилось. С тем да будет воля Господня на долгие времена. Писано в год Господа нашего 1424 в субботу перед днем святого Валентина.

Олдермены, мудрейшие и все купцы, ныне пребывающие в Новгороде.

Den erwerdeghen hern, borghermest(eren) unde ratmannen der stat Reevele de(tur).

Unsen vruntliken grote unn wes wy gudes vormoghen. Ersamen leven heren, wy don juwer leve to wetende, dat de russen uns grot overlast doet, unn konen ghen recht bokruden, alzo gy wol merken moghen in dessen saken, de hir na schreven stan. Int erste zo weren twe dudesschen, de wolden beversterte kopen van eneme lettouwen; dar quemen der russen unn grepen de dudesschen over desser zake unde slepeden se in dat erste vor den bisschop unn vort vor den herteghen, ghelik missededers. Unde voit zo slepeden se in dat zo vor sunte Johanse; unn dar quam gans ni(m)en Nouwerde, unn sunderliges de koplude, unn gheven en recht over de dudesschen, dat men se in dat izeren setten solde. Alzo worden de twe dudesschen in dat izeren ghesaat unde seten dar van des morghens den dach over unn de nacht, wente des anderen daghes, wente to der midaghes maltid; do nam se Hans Lippe uppe de hant, dat steyt noch alzo. Wy weren to twen tyden vor deme herteghen unn boghereden recht hir over. Do antwerdede uns de hertoghe, de latesten boden, de hir weren, de hadden dar de hant up ghedan, dat men alle dink solde holden, alzo id van oldingghes gheweset were, unn mende, dyt were ok gheweset van oldingh(es), dat men mit den lettouwen nicht kopeslaghen scholde, unn des en willen ze noch nicht steden. Vortmer zo was dar en dudessche, de wolde dennigh(e) wesselen van eneme russen, do en wolde en de russe sin vulle ghelt nicht gheven; do heit ene de dudissche by zineme hoykene unn wolde sin ghelt hebben; do makede de russe en ruchte unn volde en untlopen mid twen marc schin un rep, dat de dudessch(e) hadde ene borovet; dar makede de russe valsche tughe, unn mid valscheme seghende, dat de herteghe enen bref up den dudessche gaf; de bref sprac uppe v stucke unde uppe roff. Des ghelik wedder vor uns ok, dat en dudessche gheslaghen wart; sin koghele unn sin ghelt wart em ghenomen, unn de russe wart na desseme rechte gheladen unn vor rechte vorwunnen; do gaf uns de herteghe enen breff uppe den russen; mer dat was zodane bref nicht alzo, he uppe unsen broder gheven hadde. Unn desses Unrechtes ys uns vele wedder varen van desseme jare. Hir umme bydde wy iuwe erebarecheit, dat gy den kopman hir ane bosorghen, dat uns desses groten Unrechtes nicht an sehe. Hir mede syet gode bovolen to langhen tyden. Gheschreven int jar uns(es) heren xiiij — c dar na in deme xxiiij jare des sunnavendes vor sunte Valetine.

Olderlude unn wizesten unn (ge)mene kopman nu to Nouwerden wesende.

43