"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

Почтенным господам, бургомистрам и ратманам города Ревеля, да придет это письмо с выражением почтения.

[Примите] наш дружеский привет и добрые пожелания. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, что мы находимся здесь в тяжком задержании из-за Готшалька Копмана, как мы прежде уже сообщали вам в наших письмах. Так вот, Рыжий Жиган посадил в тюрьму двух наших, за которых мы поручились на срок 14 дней, а когда 14 миновали, они потребовали с нас 108 серебряных марок или же вернуть двух вышеназванных людей в тюрьму. И мы продлили договор с ними на 6 недель, чтобы за это время направить кого-либо к господам Ревеля, чтобы этому вышеназванному Жигану была дана управа в отношении вышеназванного Готшалька Копмана. Но ежели дело не завершится в вышеуказанные сроки, мы должны будем вернуть в тюрьму двух вышеназванных людей или заплатить 108 серебряных гривен. И ежели мы заплатим эти деньги, здесь найдется еще много таких жалобщиков, и, [кроме того], мы боимся, что и получи вышеназванный Жиган от нас удовлетворение, нас самих с товарами все равно не выпустят отсюда. Также здесь нет ни немца, ни русского, кто бы знал, как много или как мало Копман ему должен, за исключением того, что говорит сам вышеназванный Жиган. Далее, почтенные, любезные господа, коль скоро мы вам уже писали прежде об Артемии Баклане, из-за которого не можем выйти с подворья, [поскольку] он хочет убить двух или трех из нас в отместку за своего компаньона (kumpans), то ныне мы так поведем с ним дело, что, возможно, сумеем доказать свою правоту перед Бакланом на основании старого крестоцелования. Захотят ли они [новгородцы] нас за то задержать, известно лишь Господу, ведь Баклан все еще склонен со всей искренностью говорить, что якобы магистр направлял его к господам Ревеля. Он говорил здесь перед посадником и тысяцким и перед всеми русскими купцами в присутствии владыки, что требовал управы в Ревеле, но ему ее не дали. Далее в то же время Петр Новоторжец также предстал перед вышеназванным посадником, тысяцким и всеми купцами и жаловался, что у него забрали товары и четверых [его спутников] выбросили за борт, и говорит, что побывал в Ревеле у господина Гисена Рихарда и господина Альбрехта Румора и потребовал человека, который с ним поплыл бы до Белой Аа (Witten А), где находился на ладьях его товар и где русские были выброшены за борт, и посмотрел, как это все было. Так вот оба ему ответили, что ему не следовало переезжать на другое место, тогда магистрат послал бы [человека] по этому поводу и они вернули бы ему его товар. И он захотел получить грамоту от Новгорода, чтобы отправиться с ней в Ревель, и потребовать себе управы и правосудия. Он обратился с просьбой к посаднику и всем русским купцам на владычном дворе, и поскольку мы тогда там были, он попросил, чтобы мы ему здесь сами дали удовлетворение. И они указали ему, чтобы он продолжал на этом настаивать и чтобы мы написали про то магистрату Ревеля с тем, чтобы ему дать удовлетворение. В связи с этим, почтенные, любезные господа, мы по-дружески просим вас оказать милость и поразмыслить над тем, что ожидает этих трех вышеназванных персон, если того не случится, хотя никому не следует думать, что можно без ущерба искать управы то там, то сям. Также мы посылаем к вам по вышеназванному делу Ганса Арнсберга, который расскажет вам обо всем подробнее, чем мы вам сейчас пишем. Более ничего в настоящее время, и да сохранит вам Господь здоровье на долгие времена. Писано в Новгороде в день Святого Креста года (14)42.

Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.

Den erwerdigen heren borgermester unn ratmans der stat Revel kome desse bref myt erwerdicheit.