Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Так ли иначе, нечего и думать о преодолении международной анархии, не отказавшись от этой вездесущей нормы. И ЕС, конечно, от нее отказался, ПОДЧИНИВ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ ЦЕННОСТЯМ СООБЩЕСТВА. В том-то и дело, что интересы у всех разные, а ценности, воплощенные в институтах, могут быть и общие.

Третий «слон» международной анархии — национальные границы, запертые «на замок». Его ЕС попросту отменил, СДЕЛАВ ГРАНИЦЫ МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ СООБЩЕСТВА ПРОЗРАЧНЫМИ. И упразднив, таким образом, международную анархию в пределах одного континентального Сообщества. Для мировой политики это была, если хотите, революция, сопоставимая разве что с Великой хартией вольностей 1215 года, упразднившей произвол власти — в пределах одного государства (античная демократия была к тому времени давно забыта в варварской Европе, да и Англию ожидали еще и свирепая диктатура Генриха XVIII, и гражданская война, и «протекторат» Кромвеля. Но СПОСОБ преодоления произвола власти уже был в 1215-м найден!).

То же самое и с головокружительным опытом ЕС. Да, он нашел способ преодоления международной анархии, прорвался в принципиально новое измерение мировой политики, пересек, можно сказать, звуковой барьер средневековья, но… Но кто знает, сколько еще воды должно протечь под мостами прежде, чем станет его опыт применим в большом традиционном мире? Тем более, что наживаться этот опыт мог лишь под охраной ведущей державы того же традиционного мира. И все попытки ЕС стать на собственные ноги кончались до сих пор неудачей.

Неудача

Полвека должно было пройти прежде, чем ЕС решился на первую такую попытку. Только в марте 2002 года созван был европейский Конвент для выработки Конституции Европы. Но не получилось. То есть Конституцию выработали, но первый же ее проект был провален на референдумах во Франции и в Нидерландах. Недооценили силу национализма.

Попробовали снова. И второй проект, хоть и благополучно прошел на этот раз и во Франции, и в Нидерландах, провален был в июле 2008-го, кем бы думали? Ирландией. Механизма исключения из Союза тогда-как. впрочем, и по сей день-не существовало. Так крохотной Ирландии суждено было стать могилыцицей общеевропейской Конституции. Насмешкам из «вестфальского» лагеря не было конца. Особенно, конечно, в России. Как и сейчас, пророчили скорый распад ЕС. И хотя в Восточной Европе референдумы прошли «на ура», и танки в Ирландию ЕС не послал, все равно уподобляли его СССР (опять-таки, как сейчас) и уверяли, что он тоже «подавится Восточной Европой».

Как бы то ни было, пришлось ограничиться Кодексом aquis communitaire, фиксировавшим обязательные для членов Союза правила. Много чего в этом ацшз было, за что жаждавшие свободы люди в менее счастливых местах отдали бы жизнь, быть может: и верховенство закона было, и разделение властей, и независимый суд, и свободные выборы, и сменяемость власти, и все прочее из стандартного набора политических и экономических прав, положенных для свободного государства. Но главного-согласия на образование Федерации Европа или, если хотите, Соединенных штатов Европы-в aquis не было.

Не было, потому что один из столпов Союза, Великобритания, стояла стеной на пути федеративного государства. И в этом смысле brexit — шанс, который неожиданно подарила ЕС история. Но готовы ли сегодняшние его лидеры этим историческим шансом воспользоваться? Готовы ли к эпохальной структурной Перестройке, которая для этого потребуется? Или так уже они привыкли к своему уютному статусу экономического Сообщества (и сопровождающей его стагнации, в этом как раз оказался я, увы, прав в трилогии)? Вот же в чем действительный вызов, перчатка, которую бросил Европе Ьгехй?

То, что лидеры ЕС до последней минуты цеплялись за уходящую из Союза Англию и готовы были на новые и новые уступки, чтобы ее удержать, свидетельствует о последнем. О том, что миссия сеять «разумное, доброе, вечное» в неохваченной до сих пор части континента подменила в их сознании стремление к федеративной государственности (тем более что от кандидатов нет отбоя!). И о том, что смирились они с презрительной кличкой «брюссельской бюрократии», которой наградили их вестфальцы. И со стагнацией смирились. Это нехорошее предзнаменование. Надеяться можно лишь на то, что шок brexit приведет их в чувство. Не могут же они. в самом деле, вести себя так, словно ничего не случилось!

Будем надеяться, шок поможет им понять, что «в одну упряжку впрячь не можно коня и трепетную лань». А тут ведь 27 «коней и трепетных ланей». 27 государств, имею я в виду, с разным историческим опытом, с разной степенью готовности жить вместе и доверять друг другу, с разной силы традицией национализма. Американским федералистам 1780-х, скажем прямо, было легче, хотя тоже не просто. Но все-таки имели они дело с 13 штатами с более или менее однородным населением и практически одинаковым историческим опытом. Но даже им, вспомним, пришлось мобилизовать первоклассные интеллектуальные силы и развернуть грандиозную кампанию в прессе, чтобы добиться Федерации.