Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

А как с СССР? После Версаля, куда советская делегация из-за предательства большевиками Антанты вообще не была допущена, Советский Союз также превратился в мирового изгоя и выпал из системы международного права. Товарищи по несчастью Берлин и Москва надеялись на поддержку друг друга. В Веймарской республике существовали политические силы, стремившиеся уклониться от исполнения версальских обязательств, и они нашли общий язык с Кремлем. Однако с приходом к власти Гитлера отношения между двумя странами охладели. А с началом в 1936 году Гражданской войны в Испании, в которой Берлин и Москва занимали противоположные позиции, контакты между ними были почти полностью заморожены…

И вот 1 апреля 1939 года война в Испании завершилась. (Победивший каудильо Франко просидел в своем кресле 36 лет!) А уже 23 августа 1939 года Риббентроп и Молотов подписали в Кремле секретный протокол, означавший, что два диктатора договорились о взаимной поддержке и совместном развязывании новой войны. (К этому времени Гитлер еще не думал и не планировал захват всей Европы. Берлину был нужен союзник для захвата Польши, тем более что Муссолини в военной помощи рейху отказал.)

Подписание секретного протокола стало также триумфом сталинской политики. (На географической карте-приложении к протоколу, указывавшей территории, переходившие в будущем под контроль СССР, Сталин в эмоциональном порыве оставил подпись длиной 59 сантиметров.) Дружба двух диктаторов подкреплялась многоплановым и глубоко засекреченным военным сотрудничеством (см. монографию наших историков Ю. Л. Дьяковой и Т. С. Бушевой. Дьякова, Ю. Л. Фашистский меч ковался в СССР ⁄ Ю. Л. Дьякова, Т. С. Бушева. – М. 1992.) В 1939 году в Москве на экраны вышел фильм каудильо Франко И. Пырьева «Трактористы», в котором местный партсекретарь мечтательно произносит: «Эх, хорошая война нужна, чтобы потом республик двадцать вошло в наш Союз!..»

Однако время политического успеха вождя и его ничем не омрачаемого безраздельного контроля над Россией неожиданно прервалось. 22 июня началась Великая Отечественная война. А 3 июля 1941 года началось новое, идеологическое отступление номенклатуры.

Как Сталин отказывался от коммунистической идеологии

…Первые часы и дни войны – это время сталинского непонимания и неверия в очевидное, время растерянности и трусости. 25 июня Сталин поручает Берии связаться с Гитлером, предложить ему мир, передачу всех захваченных фашистами территорий, а в последующем переход к совместным действиям. Заместитель Берии срочно встретился в Москве в ресторане «Арагви» с послом Болгарии Иваном Стаменовым и попросил передать предложение Сталина в Берлин. Спустя три дня, не получив (по невыясненным причинам) ответа, Сталин наконец сознает, что война стала неизбежной. 30 июня создается новый единый орган управления – Государственный Комитет Обороны. Спустя две недели после начала войны Сталин наконец обращается по радио к советскому народу.

Уже это первое обращение показало, что начался стремительный отказ от коммунистической мифологии. Вместо «коммунисты и беспартийные» Сталин обратился: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры!» Войну он назвал Отечественной, как назывались войны 1812 и 1914 годов, а не какой-нибудь большевицко-нацистской…

Вскоре Сталин начинает – как бы – восстанавливать русскую историю. Речь на параде 7 ноября 1941 года он заканчивает словами: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» (Официальная пропаганда не стала вспоминать, что мавзолей Пожарского в древнем Суздале был до основания разрушен большевиками в 1933 году. Про внука Кутузова и потомка Суворова, один из которых служил священником в Русской освободительной армии, а другой отбывал срок в ГУЛАГе, газета «Правда» также ничего не написала.)

Появляются новые военные награды – ордена Суворова, Кутузова, Хмельницкого, Нахимова. Первоначально предлагалось назвать награду именем Корнилова, но Сталин сообразил, что однофамилец первого руководителя обороны Севастополя генерал Корнилов был одним из лидеров Белого движения, и его заменили на Нахимова. Возвращается введенное Петром I звание «гвардия», в конце войны вновь появляется победная георгиевская ленточка… С конца 1941 года советские газеты прекращают печатать прежний обязательный эпиграф «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Вместо него теперь в газетной шапке заголовки «За Родину, за Сталина!» или «За победу над Германией!»