Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

Нападение рейха на СССР, как и радикальный сталинский идеологический разворот, вызвал разную реакцию внутри страны и за ее пределами. Но изначально надо подчеркнуть, что идеологический НЭП не был ни добровольным решением властей, ни добровольным возвращением в Россию, это было вынужденное отступление номенклатуры. Сокрытие и упрятывание советско-коммунистической символики оказалось совершенно необходимым и неизбежным шагом в целях спасения и самосохранения существовавшей политической системы.

Предвоенное уничтожение командного состава армии стало важной, но далеко не единственной причиной ее панического отступления. Другой фактор – на новой советской западной границе, т. е. в бывшей Польше, странах Балтии, Финляндии и Румынии находились военные, впервые своими глазами увидевшие, что такое Запад, и эта картина радикально отличалась от мифов официальной пропаганды.

(Сделаю еще одно отступление – приведу личное свидетельство. Хорошо помню рассказы моей мамы про почти два года предвоенной жизни в Литве, куда она вместе с отцом, офицером Красной армии, приехала из Москвы осенью 1939-го. Такой сытой и обеспеченной жизни в СССР у нее никогда не было.

В 1990 году меня на пару месяцев пригласили на работу в Бременский университет в ФРГ. Вспоминаю рассказ бременца, моего доброго знакомого, эмигранта-латыша, который подростком в 1939-м с восторгом встречал входившие в республику советские войска. В июне 1941-го он с красноармейцами уходил из оккупируемой рейхом Латвии в СССР. Когда пересекли границу, в первой советской деревне он увидел поразившие своей нищетой жуткие хибары и жалкие покосившиеся избы… Шокированный подросток спросил у комиссара: «Это, наверное, дома единоличников, не вступивших в колхоз?» Вместо ответа комиссар злобно сверкнул глазами и промолчал.)

К концу первого года войны отступившая к Москве и Волге профессиональная армия почти перестала существовать (более 3,5 млн военнослужащих попало или сознательно ушло в плен к немцам). Все это показывало крайнюю неэффективность советского режима. Добавлю, что хотя армия Власова (РОА) была официально сформирована в 1944 году, с самого начала войны русские люди переходили на сторону противника и вступали в его воинские формирования. Позднее их тоже стали называть власовцами. В целом приблизительно 1 млн 100 тысяч бывших советских граждан воевали против собственной власти. Такого в русской истории не было никогда! Добавив к сказанному то, с чем никто не спорит, – большие и, главное, хорошо подготовленные силы, собранные Гитлером и брошенные против нашей страны, мы назовем главным фактором, вынудившим Сталина отказаться от советской мифологии.

И внутри страны, и за ее границами отношение к идеологическим изменениям было разным. В русской эмиграции произошел раскол. Одна ее часть действовала по принципу «хоть и с Гитлером, но против Сталина», другие считали иначе – пусть пока со Сталиным, но потом – без него за свободную Россию. Брожение происходило и внутри страны, хотя точные выводы здесь делать невозможно, поскольку документы о морально-психологическом состоянии советского общества остаются по сей день засекреченными. Известно, что А. Солженицын был арестован НКВДешниками прямо на фронте, в действующей армии, поскольку в письмах к товарищу он открыто выражал опасения, что после войны власти могут отказаться от социализма и работы Ленина могут исчезнуть…

Недавно в Интернете я наткнулся на текст, который, как показалось, у меня кто-то списал, сделав небольшие изменения. Речь шла о полном недоверии к сталинским идеологическим метаниям. Автор считал, что игра в российский патриотизм – это вынужденная мера, которая будет отброшена после войны… Дочитав до конца, я неожиданно увидел подпись «генерал А. Власов».

Сделаю еще одно отступление, доказывающее, что официальная история войны игнорирует многие важные вопросы и допускает различные фальсификации. Приведу фрагмент из моей статьи, опубликованной в сентябре 2019 года на сайте «Эхо Москвы».