Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

Рассказ 7. 1965–1985 годы. Новое наступление номенклатуры

Номенклатура за застой. Вхождение Брежнева на высшую ступень власти, а точнее, удаление с нее Хрущева означало, что наступление номенклатуры вновь возобновляется. Возникшее у части правящего слоя стремление возвратиться к нормальной жизни было прервано и остановлено ее же страхом перед неконтролируемыми переменами. Пробрежневских ортодоксов пугала поддержанная обществом все более последовательная постановка вопросов о преступлениях Сталина и об ответственности за эти преступления, об очевидной неэффективности советской системы. Даже самые мягкие выводы из проходивших в стране обсуждений и дискуссий могли привести к потере номенклатурой огромных тайных привилегий, единственного стимула сохранения советской системы. Борьба за идею коммунизма уже в 1920-е годы для многих была демагогией, не о коммунизме думала власть и в 1960-е…

Между тем десятилетие хрущевской оттепели повлияло на саму номенклатуру, на особенности отношений в ее среде, на характер представлявшего ее начальника. Новый вождь Леонид Брежнев сам по себе не был человеком с характером диктатора, он вовсе не стремился объявлять каждого второго врагом народа и не собирался никого расстреливать. Брежнев показал себя вполне заурядным, безликим обывателем с ограниченным уровнем интеллекта и с завышенными примитивными амбициями по части званий, премий и наград. С таким набором качеств он вполне устраивал партгосаппарат в должности генсека. Говорить о каком-то экономическом, творческом, научном прорыве страны при Брежневе было, конечно, невозможно.

Изменения, произошедшие не только внутри номенклатуры, но и в российском общественном сознании за время хрущевского десятилетия, также повлияли на проводимый политический курс. Изменения сделали возвращение к сталинским нормам и сталинской практике невозможным. Само упоминание имени Сталина, впрочем, как и имени Хрущева, на 20 лет попало под полный запрет. Зато Ленин превратился в вечно живое божество. Брежнев и его окружение не собирались возвращаться к закручиванию политических гаек, как не собирались и продолжать путь умеренной либерализации. Массовые аресты заменили точечные репрессии, в тюрьмы отправляли сотни и тысячи, но не сотни тысяч гражданских активистов. Срок наказаний также уменьшился, вместо сталинских 20–25 лет теперь давали 7—10 лет. Появилась и распространилась новая форма репрессий – политическая психиатрия: участников сопротивления объявляли страдающими вялотекущей шизофренией, недугом, не известным мировой психиатрии. Страна почти на полтора десятилетия попала в полосу, названную с уходом Брежнева периодом застоя.

Народ против застоя. Публичным стартом новой, реальной брежневской политики в области идеологии стал судебный процесс по делу писателей Синявского и Даниеля, который в полголоса обсуждала вся интеллигенция. Оба диссидента были арестованы в сентябре 1965-го и приговорены к заключению в феврале 1966 года. Процесс над писателями, которых судили за тайную передачу и публикацию на Западе их неподцензурных сочинений (это называлось клеветой на советский общественный строй), стал знаковым событием периода нового номенклатурного наступления.

Другим важнейшим событием, глубоко повлиявшим на атмосферу в стране, как и во всем социалистическом лагере, стал ввод войск пяти стран в братскую Чехословакию. 21 августа 1968 года чехам, словакам и всем остальным было объявлено об окончании Пражской весны и о запрете строительства социализма с человеческим лицом. На открытый протест тогда решились семеро москвичей. Но протестовали не только в столице.