Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

(Еще одно отступление. В конце лета я гостил у друзей в Одессе. 24 августа с чехословацким флагом, с криками «Вон оккупантов» я вышел к памятнику Ленину на Марсовом поле перед зданием обкома КПСС. Десяток бывших одноклассников собирался ко мне присоединиться, но в последний момент все передумали. До площади меня провожала единственная подруга… Много лет спустя, после первого Майдана Дмитрий Гордон и Оксана Бацман описали эту историю в своем еженедельнике «Гордон». Потом украинский журналист Александр Галя с также рассказал об этом протесте в своей книге «Одесские скандалы». В 2015-м после Евромайдана я был в Одессе и встретился с Александром, который поделился со мной недостающей информацией. Когда Гал яс готовил сборник, ему позвонил бывший милиционер и рассказал, что 24-го он дежурил и двигался по стороне площади, противоположной от памятника. он прекрасно меня видел, как и я его, но решил пожалеть и не задерживать.)

Позднее, общаясь с разными людьми и в разное время, я убедился, что для многих моих сверстников август-68 стал событием поворотным. У нас произошел глубинный отказ от советской системы и переход во внутреннюю оппозицию советскому режиму. Своих единомышленников из тех, кого 1968 год задел очень остро, в годы перестройки я встретил среди организаторов первых неформальных политических клубов в Москве. Именно эти люди формировали новое гражданское движение и новые, оппозиционные политические партии.

В годы брежневщины решающую роль в сохранении режима играла не силовая составляющая коммунистаческой идеологии, как при Сталине, не физические репрессии над гражданами, а цензурный контроль над словом и мыслью. Причем тотальное подавление свободы слова переросло и было дополнено подавлением и насилием над самим русским языком. Пропаганда препарировала, корежила и выворачивала нашу речь.

Телерадиогазетный язык стал предельно агрессивным. Люди не могли мирно трудиться на своем рабочем месте, это гвардейцы пятилетки брали за высотой высоту, за рубежом рубеж. Колхозники непрерывно вели битву за урожай, причем животноводство превратилось у нас в ударный фронт. Армия работников искусств, как и армия работников науки, боролась за воплощение в жизнь решений партии…

Другая важная особенность идеологического языка состояла в том, что весь окружающий нас мир новояз жестко разрывал на две части — на два мира – две системы, два мира – две идеологии. Поэтому социалистической демократии противостояли так называемые буржуазные свободы, социалистический гуманизм оказывался несовместимым с буржуазным… и даже нравился нам только наш хоккей и не нравился такой (канадский) хоккей… В процессе идейного подавления собственного народа власти приходилось лавировать, опасаясь, как бы не перегнуть палку, но как бы и не показать собственную слабость.

В 1960-е годы в СССР впервые возникли группы людей, публично и открыто выражавшие несогласие с советским режимом. Западные политики, а затем и официальные средства пропаганды стали называть их диссидентами. Борьба режима с диссидентами, их преследование, запугивание тех, кто мог к ним присоединиться, стало важнейшей задачей власти. Существенным достижением сопротивления стало то, что оно было замечено, а его деятельность впервые пришлось публично признать. Зашаталась ключевая формула коммунистической идеологии «весь советский народ, как один человек, единодушно поддерживает…» Суровое понятие «диссидент» вошло в наш язык в отличие от его нынешних аналогов «иностранный агент» и «экстремист», которые в обыденной речи употребляются только с иронией. Диссиденты пополнили неисчерпаемый список изобретаемых властями врагов тоталитарно-авторитарной системы – антисоветчиков, кулаков, троцкистов, стиляг, неформалов, без которых такая власть существовать не может.