Русская история: мифы и факты

Здесь уместно спросить: каков же был этнос, способный сразу же после вымирания и междоусобиц создать единое сильное государство? Этим вопросом озаботился Л.Н. Гумилёв, полагавший, что в первой половине XV в. в Московском Великом княжестве появились две идеологические доминанты — «внуки бойцов Куликова поля» и «ревнители старины». Первые — сторонники Василия II, вторые — дяди Василия и его сыновей. В этой борьбе молодой великорусский этнос поддержал новый вид наследования княжеской власти — от отца к старшему сыну, а не к старшему в роде, чем окончательно распрощался с психологией древнерусского этноса.

С предложенным объяснением можно согласиться, но удивительно, что подъём второй половины XV в. Гумилёв объясняет наплывом пассионарных чужеземцев, татар, а не изменением самого великорусского этноса. Между тем есть биологическое объяснение повышения уровня пассионарности. Ведь один из всадников Апокалипсиса, зачастивших на Русь в XV в., — Голод, косил людей избирательно — выживали сильнейшие, гибли слабейшие как физически, так и духовно. За полвека демографической катастрофы сменилось три поколения (браки были ранние) и отбор на выживание сильнейших дал накопительный эффект. Здесь лежит запас внутренних сил этноса, создавшего русское государство. Татары и другие пассионарные чужеземцы лишь внесли дополнительный вклад.

Можно подойти к объяснению изменения поведения русского этноса в XV в. и с позиций формирования коллективной солидарности — асабии, по П.В. Турчину[111]. Согласно Турчину, асабия возникает в этносах, расположенных на границе разных миров — суперэтносов с различным стереотипом поведения и системой ценностей. Вторую половину XIII и весь XIV в. Северо-Восточная Русь испытывала давление «степного» (монголо-татарского) суперэтноса. Это давление усугубилось принятием Золотой Ордой ислама в 1312 г. Ответной реакцией стали рост асабии в Московском княжестве и как итог — Куликово поле.

В XV в. давление со стороны ставшего мусульманским суперэтноса степи усилилось и одновременно Московская Русь испытала давление Литвы, превратившейся из западной половины древнерусского народа в форпост католической цивилизации, страшной для православия не меньше мусульманского суперэтноса. Зажатым между двумя суперэтносами русским оставалось либо развить в себе способность к согласованным действиям, т. е. асабию, либо исчезнуть как православная цивилизация. Выбор был сделан в сторону развития высоких форм коллективной солидарности, позже получившей наименование соборность.

В XV в. солидарность москвичей помешала расколу княжества на уделы и несколько раз тушила междоусобную войну. Когда Юрий Дмитриевич, сместив 17-летнего князя Василия, воссел в Москве, а племянника сослал в Коломну (1433), вслед за Василием двинулись «все дворяне от мала до велика», а сторонники стекались к нему со всех сторон. Юрию Дмитриевичу пришлось ехать к племяннику и звать его на великое княжение. Второй раз это произошло в 1446 г., когда самые разные силы — высшее духовенство, бежавшие в Литву служилые люди, московские горожане — поддержали ослепленного и сосланного в Углич Василия Темного против узурпатора Дмитрия Шемяки.

Сильный характер великорусского народа, жителей Северо-Восточной Руси, сложился в условиях, требующих стойкости. Люди сталкивались здесь с ранними зимами, губившими урожаи, небогатыми почвам, удалённостью от мировых торговых центров, опустошительными татарскими набегами. Все это создало породу служилых людей, составивших костяк Московского княжества, Русского царства и Российской империи. О них в статье «Русский человек» (1938) замечательно написал Г.П. Федотов:

«Это московский человек, каким его выковала тяжелая историческая судьба. Два или три века мяли суровые руки славянское тесто, били, ломали, обламывали непокорную стихию и выковали форму необычайно стойкую. Петровская империя прикрыла сверху европейской культурой Московское царство, но держаться она могла все-таки лишь на московском человеке».

С присоединением Новгорода и Пскова к новому Русскому царству общерусский патриотизм появился и у жителей Северо-Западной Руси. Когда Иван III из любви к сыну Василию выделил ему в удел Псков и Новгород, он поставил под угрозу единство Русского государства в случае прихода к власти законного наследника — внука Дмитрия. Действия великого князя вызвали возражения у псковичей, заявивших, что не признают власть удельного князя, а будут подчиняться великому князю в Москве: «...а которой бы был великий князь на Москве, той бы и нам государь».