Русская история: мифы и факты

Тем венцом венчался и царь Великой России Василий Иванович, двенадцатое колено от Владимира Мономаха, а от князя Рюрика двадцатое колено. На сем Спиридон, «глаголемый Саввой», просит извинить его за грубость изложения от скудости ума и ещё больше от глубокой старости, ведь ему 91 год.

На основе «Послания о Мономаховом венце» в первые десятилетия XVI в. были составлены «Сказания о князях владимирских». Текст их сходен с «Посланием» Спиридона, но убрано упоминание о самом Спиридоне и особо написано «Родословие литовских князей». «Сказания о князях владимирских» использовали при подготовке чина венчания на царство Ивана IV в 1547 г., когда он был коронован шапкой Мономаха и объявлен «царем всея Руси». Шапкой Мономаха впервые венчали на великое княжение внука Ивана III Дмитрия, соправителя деда, в 1498 г. Саму шапку, по мнению искусствоведов, изготовили в начале XIV в. золотоордын-ские мастера. Считают, что хан Узбек подарил ее Ивану Калите. Опушка из собольего меха, навершие с крестом и драгоценные камни появились на шапке Мономаха уже на Руси[113].

«Послания Филофея». Идея о Русском царстве как о Третьем Риме возникла не сразу: всю вторую половину XV в. шло ее созревание. Когда в 1453 г. пал Царьград, Иван III заявил: «Греческое ся православие изрушило». На Руси гибель Византии расценили как Божью кару за измену православию. В «Слове избранном от святых писании еже на латыню...» (ок. 1461—1462) византийскому царю приписывают признание, что «вьсточнии земли суть рустии и болшее православие и вышьшее христианство». В редакции «Хронографа» 1512 г. под 1453 г. записана переведенная с греческого повесть-плач о взятии Царьграда. Завершается она словами, добавленными русским летописцем: «...вся благочестивая царствия: греческое и сербское... безбожнии турци поплениша, в запустение положиша и покориша... Наша же российская земля растет и младеет и возвышается. Ей же, Христе милостивый, дажь расти и младети и разширятися и до скончания века».

Мысль о Москве как о новом Константинополе высказана в «Изложении пасхалии» митрополита Зосимы (1492). Там говорится: «И ныне же, ...прослави Бог... благовернаго и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича, государя и самодержца всея Руси, новаго царя. Констянтина новому граду Констянтину — Москве и всей Русской земле и иным многим землям государя».

Зосима первый указал на перенос столицы православия из Константинополя в Москву, но идея о богоизбранности России в рамках всей христианской истории была высказана монахом псковского Спасо-Елеазаровского монастыря, старцем Филофеем. Около 1523 г. старец Филофей написал дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю Мунехину, представителю Василия III в Пскове, «Послание о злых днехъ и часехъ» с опровержением предсказаний судеб царств по звездам астролога Николая Булева и изложением идеи Третьего Рима. Филофея считают также автором «Послания к великому князю Василию, в немъже о исправлении крестного знамени и о содомском блуде» (первая половина XVI в.), включающего рассуждения о роли Третьего Рима. В обоих посланиях концепции Третьего Рима отведено совсем немного места, но краткость изложения не отменяет значимости идеи.

В «Послании о злых днехъ и часехъ» Филофей выступает против предсказаний судеб царств и стран по звездам, утверждая, что разрушение царств не от звезд, а от всё дающего Бога, за отступничество от веры. Греческое царство «разорися» из-за того, что греки предали православную греческую веру в латынство. Не смущает его и процветание латынцев — ведь они еретики, отступились от православной христианской веры «опресночнаго ради служениа»[114]. Затем Филофей высказывает важную мысль о неразрушимости Ромейского (римского) государства, ибо в нём родился Христос[115]: «...инако же ромейское царство неразрушимо, яко Господь в римскую власть написася».

В конце послания Филофей вновь возвращается к теме Рима и указывает, что Ромейское царство есть теперь царство русского государя и царство это — весь мир:

«Да веси, христолюбче и боголюбче, яко вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческим книгам, т. е. Ромейское царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. Многажды и апостолъ Павел поминает Рима в посланиих, в толкованиих глаголет: "Рим — весь мир"»[116].