Русская водка, чёрный хлеб, селёдка

Она много раз ходила с Артуром в театр. Кино он не признавал, считал его грубым зрелищем. И неумным. Театр же будил его фантазию и красноречие. Потому что игра актеров создавала некую особую атмосферу, иную, будто бы настоящую жизнь… У этой атмосферы была своя, внутренняя логика и оправданность, свои законы бытия. Покидая уютные бархатные места, они обсуждали, обсуждали, обсуждали… На эскалаторе в метро, в холодной электричке, в пустом автобусе… Он всегда провожал ее до дома. Поздно все ж. Целовались в подъезде.

Однажды они смотрели спектакль «Антоний и Клеопатра», в котором роль Антония сильно отличалась от исторически принятого образа. Его играл Эммануил Виторган. Играл блестяще. Начало девяностых – многое из невозможного ранее становится реальностью. Костюм Клеопатры был изящен, но его особенностью были обнаженные маленькие груди актрисы, украшенные блестками и кармином. Костюм был необычайно органичен, ничуть не пошл и напоминал модерн.

В фойе театра Артур, пропустив Нору вперед, подхватил под руку и шепнул на ухо: «У тебя красивая попа!». Это прозвучало мило и немного смешно.

Когда ехали на эскалаторе, видимо, под впечатлением роли Клеопатры, Артур спросил ее: «Скажи, а женщины – коварные?!» Нора залилась смехом. Ну, как прикажите реагировать на такой детский вопрос? Хотелось сказать: «Я – коварная!» Нора себя сдержала. Не только потому, что это было не так. Она – искренняя и простосердечная. Вдруг поверит, что коварная? Уж больно Артур был серьезен. Ее же так и разбирал смех от его вида.

Спектакль, записанный на пленку, увидели родители Артура по телевизору. И пришли в ужас. От костюма актрисы.

Нора и Артур были, так сказать, одного круга. Семьи потомственных интеллигентов. Ее – инженеров, экономистов, преподавателей, учителей, его – военных врачей. Собственно, отец Артура, Владлен Аристархович, был сосудистым хирургом. Мать, Галина Яковлевна, – специалистом по ультразвуковой диагностике. Владлен Аристархович был невысок, некрасив, но сердечен и обаятелен – необычайно.

Как-то раз она была звана в гости домой к Артуру на его день рождения. Нора не ожидала, что это будут еще и смотрины. Хотя, зачем? Сколько раз они уже виделись семьями! Замечательно встретил ее Владлен Аристархович. Просто и ласково. У нее словно гора с плеч свалилась.

Он всегда считал свою жену красавицей. Разумеется, она ею не была. С первого шага Нора поняла, что Галина Яковлевна – человек сложный. Она вызывала у девушки внутреннюю дрожь и невольное отторжение. В чем было дело? Нора чувствовала себя в ее присутствии неловко: будто голая. И ее, голую, внимательно рассматривают. Как овощ. Свежий ли он? Можно ли класть его в борщ? Голос у Галины Яковлевны был тихий, приторный. Слова произносила, слегка их растягивая, что придавало им какую-то ненужную важность. В небесных глазах – неподвижность, будто налито голубое масло. И что-то неуловимо неприятное в линии носа и губ… При всей своей бьющей в глаза некрасивости Владлен Аристархович очень выигрывал перед ней. Что за ослепление им владело? Загадка. Они выглядели очень счастливой парой. Но почему-то щемило сердце от смутной обиды за него…

Галина Яковлевна была предельно вежлива, но задавала Норе смущающие ее вопросы. Например: с какого ряда партера они с Артуром смотрели «Антония и Клеопатру»? «Со второго, из партера» – честно ответила Нора. Или, окинув девушку взором: «Артур у нас неопытный мальчик, не знаю, сумеет ли выбрать правильную судьбу для себя… Сейчас столько ловких девиц… Он еще так молод… Интересно, когда он сделает меня бабушкой…» Будто специально ставя Нору в неловкое положение. Но с таким невинным видом, что заподозрить ее в чем-либо, помимо простоты душевной, было невозможно. Церемонность была ужасная. Нора страдала. Чувствовала себя, как глупая простушка. А ведь она, в общем, умела себя вести за столом. Знала правила этикета. Будь она грубее, колкие намеки Галины Яковлевны не задевали бы ее. Будь столь же закрыта и церемонна – могла бы отгородиться от них. Нора же была открыта и сердечна. И напряжена этим визитом, чтобы почувствовать юмор ситуации. К счастью, Владлен Аристархович был рядом и выручал ее. Предложил ей кофе.

«Вот это – для почетных гостей» – сказал Владлен Аристархович, показывая импортную баночку. И простую, советскую: «А вот это – для особо почетных».

Нора отхлебнула глоток. Она никогда не пила кофе. А потому он ей не нравился. Хоть для почетных, хоть для не очень… К нему нужна привычка. Отломила ложечкой кусочек торта.

Если смотреть поверхностно, вскользь, Галина Яковлевна – душка. Голос ласковый, тихая женственность. Но почему ей так неуютно? И сделать ничего не может с собой. Будто когти в горле. Горький кофе и паточная сладость торта.

Семья врачей. Артур со смехом говорил ей, чего в их доме всегда навалом: конфет, тортов, кофе и выпивки. «А тут еще ты торт принесла!» В баре – каких только бутылок нет. Со всего мира. Ликеры, вина, коньяки, виски…