Русская водка, чёрный хлеб, селёдка

Как же Нора была рада, наконец, уйти! Галина Яковлевна усиленно звала ее снова приходить к ним. «У Артура своя комната. Мы вам не помешаем». Еще чего! Ух! Нора с облегчением выдохнула, когда дверь за ней закрылась. Поскакала по ступенькам вниз, решив обойтись без лифта. Артур – неловко – за ней. Он был не слишком спортивен. Вряд ли он понимал, что она сейчас чувствует. Вида она не подавала: играла и кокетничала с ним, как обычно. Прыгали по ступенькам. Нора позволила себя поймать в объятия. Она думала: никогда, никогда не придет сюда в гости запросто, на чай. Одно счастье: провожая, Артур вознаградил ее поцелуями. И, хотя он очень был похож на мать холодом голубых глаз, нежность искупала все.

«Пойдем, пойдем» – торопила она его. Ей даже в подъезде его было неловко… Вдруг его родительница смотрит сейчас в окно…

Нора очень любила своего отца, Артура. «Очень» – все же не та степень. Она любила его безмерно. Все ее детство он был рядом. Все, что она знала о мире, это были его знания, мысли, слова… Невольно она копировала его во всем: манере поведения, неумении общаться с чужими людьми попросту, застенчивости, даже внешности. Черты его были несколько блеклыми. Невыразительные глаза, бледная кожа, светло-русые волосы. Мама всегда смеялась: «Тебе бы в разведке работать. На другой день ни за что не вспомнишь лица!».

Нора не ощущала себя красавицей. Одевалась скромно, как и положено студентке на шее у родителей. Почти не наносила макияж. Негустые мягкие темно-русые волосы пепельного оттенка струились по плечам. Фигура была очень стройной, но не тощей, как было модно.

Счастье в ее детском представлении – это идти рядом с отцом – куда угодно – хоть в магазин, хоть на край света – и слушать, слушать, слушать… Потому что такой массы интересных вещей не знал никто в мире – в этом Нора была уверена на все сто. Разве могли сравниться с ее отцом учителя? Ни один человек, которого она встречала с рождения, не был столь интересен, разнообразен в знаниях и суждениях, и столь непредсказуем. Какую бы тему он не затрагивал, Нора всегда узнавала доселе неведомое. Каждая прогулка с отцом превращалась в приключение. Будь то прошлое, настоящее или будущее, предсказанное сказочниками-фантастами…

Книги для нее выбирал он – что читать. Но никогда не учил, что она должна была вынести, понять для себя, прочтя что-то конкретное, считая, что у каждого – свой взгляд. Отец рассказывал Норе о художниках, учил понимать живопись в самых разных проявлениях. Учил слушать и слышать музыку. Она любила рисовать – дар, не оборвавшийся в детстве, – он всячески поощрял ее.

Вспоминая детство, Нора видела себя крошкой-девочкой, бегущей за отцом. Он выставлял за спину кисти рук, и Нора со смехом хваталась за его пальцы, висла на них… Потом они шли долго, долго, Нора надежно держалась за его пальцы. Где-то в поле она собирала нехитрые цветы – ромашки, васильки, кашку, желтые сорняки – в подарок маме.

«Красивый букет?» – спрашивала Нора. Отец ласково кивал, тихонько гладил ее по голове и называл «цыпленком».

Он научил ее маленьким жизненным хитростям и умениям: как чистить сваренное вкрутую яйцо, как упасть и не разбить себе нос, как шнуровать кеды… Кормил ее сгущенкой с ложечки… Он был лучшим в мире отцом.

Иногда просыпалась утром с радостным летним солнцем, бьющим в окна. Просыпалась, оглядывалась, видела рядом аккуратно сложенную огромную стопку детских книжек, и понимала: родители ушли – бегать по лесам и окрестным полям. Норе не было страшно: ведь с ней были книжки. «Дядя Степа» и «Мистер Твистер», «Что такое хорошо и что такое плохо», львы и тигры в зоопарке и дома в семье дрессировщиков, нелюбимый «Мойдодыр» и обожаемый «Волшебник Изумрудного города». И еще много-много других. Рядом стояла любимая игрушка – рыжий тигренок. Ну и пусть он набит соломой. С ним ей не страшно. Ласково гладила его короткую полосатую шерстку.

Мама с папой прибегали домой радостные, смеющиеся, дышащие упругой молодой силой и лесом. Мама иногда приносила с собой букетик фиалок или ландышей. Он стоял в маленьком стакане и пах так, что Нора радостно прыгала вокруг него и поминутно нюхала.