Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Впоследствии генералу А. В. Шварцу удалось улучшить положение города, но само назначение в Трапезунд хорошо зарекомендовавшего себя генерала поначалу было воспринято очень холодно[372]. В воспоминаниях его жены Антонины Васильевны, приехавшей туда к мужу в конце декабря 1915 г. [373]0, сохранились записи об отношении Ставки к Кавказскому фронту в 1915 г.: «Надо тут отметить, что Ставка относилась по меньшей мере индифферентно к Кавказскому фронту. Вел. Князю приходилось с большим трудом добиваться присылки на Кавказский фронт самого необходимого боевого материала. Вел. Князь даже, по-видимому, старался избегать такого рода обращения, дабы избежать отказа. Вот почему он был так поражен, когда муж (А. В. Шварц. – А. Ц.) приехал к нему, и первым его вопросом было: “Как Вас отпустили ко мне?” Однако, принимая во внимание серьезное положение Карса, к его переустройству, по совету А. В. Шварца, решили приступить немедленно, выписать для него артиллерийское вооружение через Ставку и самой крепости приступить к формированию из новобранцев двух крепостных пехотных полков»[374]. Его отношения с генералом H. Н. Юденичем, командующим Кавказской армией, были натянутые: А. В. фон Шварц «изменил заведенные <в Карсе> порядки, что штаб армии, квартировавший в крепости, распоряжался имуществом крепости совершенно произвольно, не считаясь с комендантом»[375], приказав прекратить подобное[376]. План А. В. Шварца по фортификационному переустройству Карса великий князь принял, только сказал: «Я совершенно согласен со всем изложенным в докладе, но не вижу, что можно сделать реально по вопросу о немедленном назначении гарнизона, так как, кроме новобранцев без ружей, у меня ничего нет»[377]. Примерно в таком положении А. В. фон Шварц застал весь Кавказский фронт.

Спустя некоторое время по прибытии в Трапезунд, генерал начинает формировать команду людей, которые впоследствии будут трудиться над налаживанием жизни в городе и над укреплением тамошней крепости. Среди принятых на службу А. В. фон Шварцем – известный писатель С. Р. Минцлов[378] (рис. 1О-11А), во время службы в Трапезунде – и. о. начальника Трапезундского военного округа, чьи вспоминания помогут нам дополнить имеющиеся сведения о Трапезундской экспедиции. «Вы будете нашим историографом. Опишите Трапезонд и все то, что мы будем здесь делать; ничего тайного от Васу нас здесь не будет. Делайте раскопки здесь, словом, предпринимайте все, что найдете нужным!» – сказал А. В. фон Шварц С. Р. Минцлову на одной из первых встреч[379]. Таким образом, эти воспоминания С. Р. Минцлова вместе с его газетными материалами могут послужить источником по истории экспедиции и тех условий, в которых она проходила, несмотря на то что многие его свидетельства субъективны.

26 мая 1916 г., сразу по приезде в город, С. Р. Минцлов так описал свои первые впечатления от города: «Трапезонд расположен на всхолмленной равнине, длинным горбатым мысом врезающейся в синюю гладь моря. Крытые красной черепицей турецкие дома тесно лепятся один над другим, и издали город производит впечатление почти европейского. В действительности же это лабиринт кривых и узких донельзя улочек».

С. Р. Минцлов принимает участие почти во всех проводившихся в Трапезонде работах как по налаживанию управления в городе, так и в историкоархеологических изысканиях экспедиции. «Трапезондский историограф»[380], сам имеющий некоторый опыт работы с рукописями археограф[381], продолжающий интересоваться сбором рукописей (так, неподалеку от Трапезунда он посетил рукописную библиотеку Сумелийского монастыря)[382], ко всему прочему, был журналистом и основателем газеты «Трапезондский военный листок»[383]. Эта газета издавалась в Трапезунде в 1916-1917 гг.[384], и С. Р. Минц-лов был ее главным редактором до 1 февраля 1917 г.

По распоряжению А. В. Шварца, С. Р. Минцлова допускают почти всюду – уникальные условия для работы журналиста и историографа. С 13 июня 1916 г. С. Р. Минцлов, как археолог по образованию, по приглашению Ф. И. Успенского также участвует в небольших раскопках, проводимых Трапезундской экспедицией[385]. Сначала, однако, столицу осколка Византийской империи С. Р. Минцлов по-античному ласково будет именовать «черноморской Троей»[386] и 1 июня запишет в дневнике: «Византийские храмы мало интересуют меня; интересует другое: осматривая их и мечети, я не раз натыкался на мраморные капители колонн и плиты с орнаментами глубокой древности. Служат они здесь или чашами-водопойками для скота, или же просто заделаны в полы и стены. И гг. византийцы, и гг. турки тащили их из развалин еще языческих храмов, несомненно, в изобилии когда-то украшавших здешние холмы»[387]. Но уже через 10 дней из его дневниковых беллетризованных записей становится ясно, что он увлёкся и византийским прошлым города.