Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Наиболее подробным трудом о Трапезундской экспедиции Ф. И. Успенского, освещающим все стороны деятельности экспедиции, до нынешнего исследования оставалась статья Е. Ю. Басаргиной. В ней Е. Ю. Басаргина сделала обзор фондов Санкт-Петербурга, предоставляющих информацию об экспедиции, были рассмотрены некоторые основные результаты работы экспедиции, но отмечалось, что участниками не было создано монументального издания результатов[359]; также были упомянуты все основные проблемы, с которыми столкнулась экспедиция – организация труда, отношения с военным командованием, проблемы с местным населением. Организация жизни в Трапезунде после занятия его русскими войсками рассматривается в статье X. Д. Акарджи «Трабзон становится Трапезундом: превращение османского города в русский»[360].

В 1920-е гг.[361] в статье «Малая Азия и Черноморье» Ф. И. Шмит напишет: «Мы уже немного знаем турецкое искусство Малой Азии – очень немного, очень неудовлетворительно, конечно, но в общих чертах знаем. Надо надеяться, что новая Турция и сама приложит усилия к тому, чтобы сохранить и изучить вещественные памятники прошлого и допустить к этой работе международную науку»[362]. Частично это осуществилось: на Западе было издано некоторое количество исследований по этим памятникам[363]. Однако до сих пор в вопросе научного изучения этих памятников не последнюю роль играют национальный и религиозный вопросы.

Описывая Трапезундскую операцию, военный историк H. С. Новиков отмечал: «С овладением Трапезондом кавказская армия, действовавшая на Эрдзинжанском и других направлениях, получала железную дорогу на Эрзерум, которая позволяла организовать подвоз снабжения морем и которой в свое время пользовались для того же турки»[364]. Генерал А. А. Эбергард, командующий Черноморским флотом, не придерживался этой более распространенной точки зрения: считал, что для возможности «организовать правильный подвоз снабжения для армии непосредственно в районе Трапезунда необходимо устройство военного порта в Платане[365] как единственном подходящем месте к западу от Ризе»[366]. Помимо трений внутри местного военного командования, «опыт совместных действий на этом фронте показывал, что сухопутное командование не доверяло заверениям морского», что «господство флота на море обеспечивает армию с моря»[367], хотя эти силы были вынуждены действовать вместе. Несогласие военного начальства приводило к путанице и сказывалось на работе экспедиции. Уладить эти сложности было почти невозможно: Кавказский фронт недооценивали, и экспедиция столкнулась с рядом организационных затруднений, которые, по всей видимости, были присущи всему Кавказскому фронту. Если реконструировать общественное мнение по газетным статьям, должное внимание ему стали уделять не сразу. Некоторые газеты «главным» фронтом первое время называли западный, и лишь в день сообщения о взятии Трапезунда это слово – главный – убирается с колонки Западного фронта[368], но ненадолго. Невнимательное отношение к Кавказскому фронту демонстрировала Ставка. Свидетельства об этом сохранились в фонде А. В. фон Шварца, которые приведены ниже.

Военный инженер генерал-лейтенант (с 1917 г.) Алексей Владимирович Шварц[369], свою службу на Кавказском фронте начинавший с должности коменданта Карской крепости, был назначен Ставкой следить за военными укреплениями и порядком в городе, его санитарным состоянием[370]. Позже генерал напишет: «Трапезунд сделался с мая месяца 1916 г. тыловой базой правого фланга фронта. Один из древнейших городов малоазиатского побережья, он издавна славился плохим санитарным состоянием, чему способствовали скученность домов на небольшой сравнительно площадке между морем и горой Бос-Тепе, примитивное устройство домов, отсутствие канализации, узкие кривые улицы, водопровод из глиняных труб и два больших старых кладбища в самом центре города. Через Трапезунд проходили все части войск, пополнения, маршевые и прочие команды, прибывшие из России и Кавказа, гурты скота, продовольственный фураж. В нем было сосредоточено большое количество тыловых госпиталей и громадные интендантские склады»[371].