Русские реализмы. Литература и живопись, 1840–1890

39x51,2 см. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Позже, в своей статье, на этот раз в связи с картиной Михаила Клодта «Последняя весна» (рис. 62), изображающей умирающую девушку в окружении ее близких, Достоевский развивает свою мысль о том, что смерть является неподходящей живописной темой.

Вся картина написана прекрасно, безукоризненно, но в итоге картина далеко не прекрасная. Кто захочет повесить такую патологическую картину в своем кабинете или в своей гостиной? Разумеется, никто, ровно никто. Это беспрерывное memento mori для себя и для своих ближних мы все знаем очень хорошо и весьма удобно можем обойтись без напоминанья, которое к тому же ровно ни к чему не служит, кроме постоянной и непрерывной отравы жизни. <…> А г-н Клодт 2-й представляет нам агонию умирающей и с нею почти что агонию всего семейства, и не день, не месяц будет продолжаться эта агония, а вечно, пока висеть будет на стене эта прекрасно выполненная, но злосчастная картина. Никакой зритель не выдержит – убежит. Нет, художественная правда совсем не та, совсем другая, чем правда естественная [Там же: 167].

Как отмечает Джексон в своем анализе этого отрывка, Достоевский явно признает, что картина Клодта прекрасно написана, но не может согласиться с ее сюжетом. Подобно картине Гольбейна, изображающей Христа в гробу, картина Клодта достигает миметической, «естественной правды», но ей не удается достичь «художественной правды», которую мог бы предложить более широкий диапазон повествования. По словам Джексона, «картина Клодта являет собой пример естественной правды без преображения; с точки зрения эстетической и религиозной – смерть без преображения» [Джексон 2020: 79][231]. И такой натурализм имеет ужасные последствия. Замораживая бедную девушку в момент ее величайшей агонии, Клодт не только отказывает ей в милосердии смерти, но и лишает ее обещания вечной жизни. Джексон находит ответ Достоевского на столь неполноценную картину в классических и христианских идеалах совершенной формы, но ответ писателя также глубоко и тесно связан с озабоченностями того времени эстетическими вопросами, и особенно межхудожественными отношениями в произведениях искусства.