Русские - собиратели славян

Приводимые Титом Ливием слова Ромула: «Так да погибнет всякий, кто перескочит через мои стены!» (Liv. 1, 7) представляют собою одну из обычнейших заклинательных формул.

Итак, становится понятен ещё один кусок былины. По-княжески одетый пахарь, с богато украшенной сохою, — далеко не крестьянин. А князь и есть. Или скорее — князь-жрец: недаром воины — «подопечные» бога Перуна — не могли поднять сошку. Ещё бы — когда её удерживал сам бог, подземный, в частности, Велес! И это было вполне ясно тем, кто в древности рассказывал и слушал эту былину.

А Велес был парень но тем временам суровый. Перуна уж всяко нострашнсс: и жизнь он контролировал, и смерть, и скот, что тоже означало на деле жизнь и смерть, и жизнь засмертную, загробную. И много чего ещё. Недаром на реке Волхове до сих пор знают место Влссовица — немало девок молодых ушло там к мрачному божеству, неся послание от его народа!

И напротив Ладоги, в урочище Любша, их, говорят, тоже топили…

Потому переводим это место так: встретил князь русов Вольга князя-жреца вслссового, который границы земель славянских обозначал, — да с благословения и при защите бога своего Велеса. Оттого Вольга на всякий случай предупредительно желает жрецу божьей помощи, и ответ получает вполне интеллигентный:

— Езжай своей дорогой, мне тут и без твоих пожеланий Велес помогает.

Ну как такого парня не позвать с собой кассу брать?

Объясняется сразу и смирение князя, и спокойное обретение им бета-роли в собственном войске, и некий даже пиетет перед «пахарем».

А вот дальше начинается самое интересное. В итоге пришлый князь и местный жрец сговариваются о совместном дележе кассы. Интерес обоих внятен и безмятежен: одному — забрать свою «получку» при поддержке местного авторитетного бога, другому — усмирить паству. Что уж там могло лежать в исторической подоснове былины, гадать сложно: подобных бунтов полно было во все времена и у всех народов.

И что же происходит дальше?

После того как Микула Селянинович доказал свои полномочия от Велеса, настала пора для самого приятного. Соединив силы, солдатня и клерикалы задавили свободу местных мужичков. После чего содержание договора простого товарищества, что был заключен ранее, стало очевидно: военные взяли кассу, духовные взяли мужичков.

А теперь совсем выводно и серьёзно.

Очень примечательная былина получается. Словно телескоп, направленный в прошлое, позволяет нам увидеть оформление системы власти, государства и в конце концов русского этноса на территории будущей России.

По городам и опорным пунктам, по факториям, сидят русы. С целью кормления и обогащения они выезжают в военно-фискальные экспедиции в глубь земель, что находятся под их квази-контролем. Причём русы — далеко не Санта-Клаусы: их основной добычей становятся рабы.

Население воспринимает такое отношение со здоровой критикой. Оно, конечно, мужички-пахари — не бог весть какой противник для лучших на тот момент воинов мира. Но бог весть их недовольство, а потому местные славянские лидеры всё же пытаются как-то отгородиться от русских наездов. Тем более — налётов.

Но поскольку свои лидеры — тоже не Санта-Клаусы, а начальники, которым, как и чужим находникам, хочется кушать, хорошо одеваться и женщин, а взять это всё они могут только на мужичках как социальном слое, производящем ВВП, — то рано или поздно их интересы начинают совмещаться с интересами пришельцев. Что после некоторого торга — с предъявлением «крыши» в виде Велеса, как без этого — приводит к некоей верификации, легализации и тарификации сложившихся экономических и властных отношений. Элиты договариваются, порядок складывается, система устанавливается — и все становятся довольны.

Вот и всё объяснение причин отсутствия яростного противодействия захватчикам и, более того, постепенного экономического и политического совмещения с ними местных элит.

Глава 3.2. Синтез военный

В области чистой милитаристики сотрудничество между русами и местными племенами проходит по сообщениям летописей красной питью. То и дело встречаются строки:

множество варяг, и словенъ, и чюдь, и словене, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и сѣверо, и вятичи, и хорваты, и дулѣбы, и тиверци…

. . .

събра вой многы, варягы и словѣны, и чюдь и кривичи…

. . .

Игорь совокупи воя многы — варягы, и русь, и поляны, и словѣны, и кривичи, и тиверцы, и печенѣгы…

И так далее.