Русские в СССР

Впрочем, будущее все-таки неразрывно связано с прошлым. И тут мы видим странные изгибы антисоветизма. Хороня и оплакивая Русское государство, национал-антисоветчики частенько бьют по «исторической России», выступая с позиции «просвещенных» критиков. И в этом плане очень показателен коллективный труд «История России. XX век» (ответственный редактор профессор МГИМО А.Б. Зубов), который уже успели прозвать «власовским учебником». Сие творения дает ярчайший образчик радикального антисоветизма, окрашенного в «патриотические» и «православные» цвета. Чего стоит одно только название второй главы четвертой части – «Советско-нацистская война 1941–1945 гг. и Россия»! Но дело здесь не только в антисоветизме. Наблюдателей поражают и те оценки, которые даются России и русскому народу. Так, профессор Свято-Тихоновского православного гуманитарного университета Б. Филиппов пишет: «Публицистика, как известно, не доказывает, а постулирует, скажем: Ленин – немецкий агент, а сталинский режим был антинародным. И в этом ключе поданы многие общественно значимые темы. Например, поражение белых армий объясняется тем, что русский народ – «покорное и пассивное большинство, запуганное и дрожащее над своей только жизнью, над своим куском земли, а когда надо – идущее в бой по принуждению». И в этой войне народ сделал «выбор не за Россию, а против нее» («Неудавшаяся ревизия» // «Эксперт»).

А вот весьма интересная оценка, данная (в своем блоге) этому замечательному труду историком С.В. Волковым, который стоит на радикально-антисоветских и правоконсервативных позициях: «Ознакомился, наконец, с «Историей России. ХХ век», история появления которой довольно занятна… Вполне понимаю, что многим показалось странным, что при вполне антисоветской направленности книги досоветская Россия (особенно самый славный ее период ХVIII – ХIХ вв.) изображена там в духе советских штампов – типа темное царство, где не было ничего хорошего, кроме высокодуховных, но несчастных пейзан. Особенно вводная глава, содержащая общий очерк до 1894 г. и проникнутая особливой ненавистью к империи, коей инкриминируется территориальный рост и отсутствие «солидаризма» (каковой полагается имевшим место в предшествующее время)».

Что ж, антисоветизм и антицаризм частенько идут рука об руку, смыкаясь на базе либерализма. Не случайно практически все либералы – убежденные антисоветчики. И они же весьма отрицательно относятся к «российскому деспотизму» или в смягченном варианте к «архаичной, косной монархии». Кстати, вот яркий пример – А.И. Солженицын, под влиянием идей которого и был написан упомянутый выше «власовский учебник». Неутомимый обличитель коммунизма и советской власти был либералом, хотя и особенным – «национальным» и «самобытным». Причем тут все очень интересно. Солженицын указывал на многочисленные недостатки западной демократии, «недолюбливал» партии, предлагал ввести избирательный ценз на выборах (да не прямых, а многоступенчатых). Он выступал за сильную, полуавторитарную президентскую республику. Однако на практике данная республика стала бы парламентской. Дело в том, что Солженицын выступал против какой-либо избирательной кампании. Кандидатуры президента мог обсуждать только парламент: «Сегодня президентская власть – никак не лишняя при обширности нашей страны и обилии ее проблем. Но и все права Главы Государства, и все возможные конфликтные ситуации должны быть строго предусмотрены законом, а тем более – порядок выбора президента. Подлинный авторитет он будет иметь только после всенародного избрания (на 5 лет? 7 лет?). Однако для этого избрания не следует растрачивать народные силы жгучей и пристрастной избирательной кампанией в несколько недель или даже месяцев, когда главная цель – опорочить конкурента. Достаточно, если Всеземское Собрание выдвигает и тщательно обсуждает несколько кандидатур из числа урожденных граждан государства и постоянно живших в нем последние 7–10 лет. В результате обсуждений Всеземское Собрание дает по поводу всех кандидатов единожды и в равных объемах публичное обоснование и сводку выдвинутых возражений» («Как нам обустроить Россию?»).

Понятно, что, в рамках такой системы, институт президента был бы сильно зависим от парламента. Выступая против популизма на выборах, Солженицын тем не менее предлагал весьма либеральную модель, в рамках которой правитель становился бы заложником «народного собрания». Пытаясь избежать крайностей либерализма, писатель-публицист к ним же и возвращался. Будь Солженицын правым традиционалистом, то он потребовал бы усиления власти правителя – при наличии не законосовещательного собрания, избираемого не только от региональных собраний, но и от профессиональных организаций. При такой системе важно не ограничить роль правителя – важно донести до него мнение конкретных социальных групп. И не опосредованно, а напрямую – без опеки профессиональных политиков-депутатов. Однако Солженицын не был традиционалистом, он выступал как национал-либерал.