Русский ад. Книга вторая

Теперь скажи, Михаил Иванович: у нас есть результат? Или — только одна болтовня? Вместе с умоотупляющей канцелярией? Кругом взятки: за квоты, аккредитацию продление и непродление! У них ум спекулянтов, у наших министров! На Мишу Федотова посмотри! Тихий-тихий, приятный такой, сладкий… а у Полторанина, когда он о Мише слышит, кулаки сжимаются: зданиями, говорит, интересуется, на АПН глаз положил, прибрать хочет…

— Скользкий, — согласился Барсуков. — Наступишь — поскользнешься.

— Есть люди и поинтереснее, генерал! Один такой крот… у Президента в приемной торчит. Ничего? А? Трианон!

Барсуков поднял глаза: — Кто?

— Помнишь, фильм был про Трианона? Американский шпион: артист Боря Клюев очень правдоподобно его изобразил?.. — Докладываю, товарищ комендант Кремля: в приемной Президента России есть такой же… парашютист. И шеф с утра до ночи питается его мозгами.

Парашютист трудится исключительно на итальянскую разведку, то есть…

— …на американских товарищей?

— И «Большую шляпу», представь, они придумали! И финансируют. А через теннис, шефу бабу подсунули…

Барсуков окончательно протрезвел:

— Виктория?..

— Виктория, ага.

— Так она ж с Витей Илюшиным…

— Тренируется, правильно. Правильно называешь фамилию.

— Е…

— Вислогрудая баруха, да бедра ядрены!

— А что ж тогда… Наручники — и…

— Нельзя. Шеф факты потребует, а у меня доказательств — зеро! Но это вопрос месяца, максимум двух.

— Дожили… — Барсуков давно дал себе слово ничему не удивляться, но американский разведчик в приемной Президента… и Коржаков твердо, даже как-то буднично об этом говорит…

— А по летчику… на, читай! — Александр Васильевич взял со стола папку и кинул ее Барсукову. — Бурбулис на днях подогнал. Если по верхам, все вроде бы сходится, хотя нужен, конечно, разведопрос.

В папке был один-единственный документ: Бурбулис информировал начальника службы безопасности Президента, что ответственный работник АП Арзамасцев вышел на контакт с журналистом Андреем Карауловым — по его просьбе.

Караулов тесно связан с неким Дмитрием Якубовским, «носителем важной информации» о Руцком, Дунаеве, Баранникове и, предположительно, о его секретном агенте — бизнесмене Бирштейне. О искренности намерений Караулова говорит его недавняя статья в «Независимой газете», где он подробно, в деталях рассказывает, как Якубовский чуть было не стал «полномочным представителем всех российских спецслужб» в правительстве Гайдара.

По словам Караулова, у Якубовского есть документы, подтверждающие, что вице-президент Руцкой незаконно, через фонд «Возрождение», приобрел в Цюрихе, в магазине некоего Багенпггосса, два 600-х «Мерседеса».

По документам автомобили проходят как подарок Руцкому «от бизнеса Швейцарии», хотя это не что иное, как завуалированная форма взятки.

Другие должностные лица, Баранников и Шумейко, незаконно налаживают — через Бирштейна — продажу на Запад редких металлов и химической продукции, возможно — полимеров.

— Хрусталев, бутерброды! Сработай-ка!

У Коржакова, как и у Сталина, был свой Хрусталев. Капитан госбезопасности: он следил за порядком в приемной.

— Зоопарк, слушай, — вздохнул Барсуков, перевернув листок «мордой вниз». — Руцкой — вор, но Баранников, Баранников… — а?..

— Ты Караулова знаешь?

Барсуков усмехнулся:

— Сдвинут на сенсациях. Главная задача — пугание людей до смерти. Хочет прославиться мужеством.

Коржаков встал и медленно прошелся по кабинету.

— Этой бумаге я верю. О Якубовском — наслышан. Службу светить не будем, но надо будет кому-то быстренько смотаться в Канаду и расписать там парня по полной программе.

Опять зазвонил телефон, и опять Коржаков не снял трубку.

— По Руцкому есть еще один клиент… веселый: некто Юзбашев — Пушкинский район, Подмосковье.

Водочный король. В прошлом — цеховик, Руцкой у Юзбашева «крыша».

Заход, я считаю, будет с двух концов. Юзбашева — глушим. За дружбу с Руцким ответит здоровьем. Пацана карауловского обстучим. Он вернуться хочет, это нам на руку, но торопиться не будем… — зачем?

Распахнулась дверь, и на пороге появился Хрусталев с подносом в руках. На нем красовалась гора из колбасы и сыра.

— Будьте добры, Александр Васильевич…

Коржаков оторопел.

— Иван! Очумел? Тут колбасы на детский приют хватит!

— Так кушать же пора, Александр Васильевич…

— Я что, лошадь, что ли?

Хрусталев растерялся:

— Микоян прислал. Пока свеженькое.

— Кто-о?

— Товарищ Микоян.

— Какой Микоян?

— Не могу знать, товарищ генерал! — Хрустал ев вытянулся по стойке «смирно». — Просвирин докладывал: Микоян, мол, старается. Для Александра Васильевича.

— Завод?

— Никак нет! Про завод речи нет. Сказывали, Микоян…

Это искусство, конечно: выжать из подчиненных все соки, не выдавливая из них раба.

Коржаков зло пододвинул к себе телефон и нажал кнопку.

— Просвирин, бл! У тебя на «Микояне»… что? теща завелась? Кто нас балует с такой самоотдачей?

Судя по лицу Коржакова, на том конце провода происходило что-то удивительное.

— Врешь, сука, — покачал головой Коржаков… — В Кремле вроде как голодных нет, эт-то те не Тула и не Тверь…

— Чего?.. — не понимал Барсуков.

Он с интересом смотрел на Александра Васильевича.