Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

Обе они — давнишние. Мы легко отличаем продукцию интеллигентского происхождения от «простонародной», как это называлось еще не так давно. Кстати, напомню, что «В ожидании Годо» — название пьесы С. Беккета, классика театра «абсурда».

Теперь сравним еще две частушки:

Еб, еб, ночью Не помню — чью?

Может быть, поповну?

Все равно, не помню.

Нашу область наградили,

Дали орден Ленина.

До чего ж ты, моя милка,

Мне остоебенила!

Первая — из подлинного фольклора, но она выглядит более мастеровитой и по каламбурно-аллитерационному строю напоминает, в частности, хлебниковскую звукопись или остроту 60-х годов: «был бы ум бы у Лумумбы — был бы Чомбе ни при чем бы». Вторая частушка — стилизация Анатолия Якобсона, литературоведа и поэта, ценимого А.А. Ахматовой. Для тех, кто этого не знает, она скорее, нежели первая, сошла бы за «простонародную».

Вот еще несколько частушек и эпиграмм (эти формы нередко совпадают) из опального фольклора, которые носят более или менее заметные признаки

стихийно-фольклорного или профессионального происхождения — то есть частушечные стилизации поэтов. Те и другие порой очень трудно различить.

Ах, еб твою мать,

Поле не на чем пахать,

Запряги пизду в оглобли,

Хуем будешь погонять.

Ваше поле рядом с нашим —

Наше колосистее,

Ваши девки посисястей,

Наши — попиздистее.

Девочка-чухоночка Ложилась потихонечку Хоронилась, береглась,

Будто сроду, не еблась.

Как с «Союзом» «Апполон»

Воссоединяются,

А я милую ебу —

Она сопротивляется.

Мой миленек-пьяница,

Пропил хуй да яйца.

Я стою и думаю:

Вдруг пропьет пизду мою.

Тискал девку Анатолий На бульваре на Тверском,

Но ебать не соизволил:

Слишком мало был знаком.

В нашем маленьком кибуце Заживем мы, как в раю,

Остальные пусть ебутся В этой тундре на краю.

Я не знаю, как у вас,

А у нас в Неаполе Бабы во поле дают И рожают на поле.

Ныне мы наблюдаем все большее проникновение авторских имитаций и стилизаций в угодья фольклора (что прослеживается и в нашей антологии), а сам -фольклор становится все более «профессиональным». И это не удивляет— ведь интеллектуальный и эстетический уровень народа не сравнить с тем, каким был он 30 и 20 лет назад. С другой стороны, за прошедшие десятилетия честная интеллигенция, вечно опальная, необычайно преуспела в глубинном постижении опальной словестности — кто в тюрьмах и зонах, кто на воле (особенно с 60-х годов) — и это было одним из проявлений противостояния ханжеской идеологии и двойной «коммунистической морали». В песнях

В.Высоцкого, А.Галича, Ю.Кима и других бардов встречаются матерные слова и фразеологизмы, вполне в народном стиле, естественно входящие в песенную речь (В отличие от ЭЛимонова, у которого мат «торчит» как в разговоре обучающихся этому подростков). Идеально владеет опальной лексикой Ю. Алешковский. Именно с 60-х годов пошли «в массы» и стали рекордно популярными серии анекдотов о Ленине, о Чапаеве и «армянского радио». Новый, взрывчатый успех ожидал давнюю эпиграмму «Гудит, как улей, родной завод». С.Б.Волкова, председатель комитета по культуре в г. Коломне, свидетельствует, что в этом городе она и другие девочки-первоклассницы в 1960 году уже знали эту эпиграмму, наполовину состоящую из матерных слов!

Тогда же появилось и «рязанское радио», но в отличие от армянского, скоро иссякло.

«Рязанское время — \4 часов 15 минут... Тьфу, еб твою мать! 15 часов 14 минут. Гражданин Петров из города Ряжска спрашивает, что такое сульфеджио. Ах, гражданин Петров, не выебывайтесь!... А гражданин Турсунбек Мухаметдинович... Фамилия еще труднее выговаривается, из города... гм... хуй разберешь... Словом, он жалуется, что приехав в наш город, с огорчением убедился, насколько верными были слухи о

состоянии нашего снабжения. Ни хуя себе заявочки! И не жалко было вам времени и затрат на поездку в такую даль, чтобы удовлетворить вашу любознательность!»

... В те 60-е годы триумфального шествия опальной словесности — и разговорной, и художественной — мне неспроста вспомнился анекдот, услышанный еще в 1947 году: «Вопрос: какая разница между матом и диаматом? И что у них общего? Ответ: разница в том, что мат все понимают, но делают вид, что не понимают, а диамат никто не понимает, но делают вид, что понимают. Общее же у них то, что и мат, и диамат — мощное оружие в руках рабочего класса».

В 60-е годы активно «вооружалась» уже интеллигенция, и все меньше оставалось таких, кто притворялся непонимающим. Тогда же интеллигенция вступила в классовое соревнование с рабочим классом не только в овладении этим оружием, но и в употреблении крепких напитков (не зря официальная идеологическая доктрина трубила о стирании граней между классами!). Для мыслящей части общества алкоголь был и допингом, и средством самооглушения — защиты от убогой пропагандистской трескотни. Первым об этом написал Валерий Тарсис в «Сказании о синей мухе», опубликовав его на Западе в начале 60-х, за что угодил в психушку. Позже Игорь Губерман высветил одну из причин масового запоя:

Пой, либерал, гуляй, жуир, бранись, эстет, снобистским матом, не нынче — завтра конвоир возникнет сзади с автоматом.

* * *