Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

Шпаной назвал их А.Н.Яковлев, человек более ровного темперамента. Впрочем, и люди с ровным характером в те дни не чувствовали достаточным наш словарный запас и выходили за его пределы, дабы полновесно воздать «этим блядям» — такими словами закончил свою речь депутат из Петербурга Н.Аржан-ников на митинге у Белого дома 20 августа 1991 года, на который собрались сотни тысяч граждан. Их аплодисменты не оставили сомнений в том, что именно так следует высказываться о нелюдях, посягающих на нашу свободу, которую мы едва вдохнули после 70-ти лет их тирании.

Да, свободу добывают и отстаивают разным оружием. В том числе и словесным. В том числе и опальным словом. Свобода стоит того — и это верно в большей мере, чем то, что «Париж стоит мессы».

* * *

Все, сказанное выше о споре народа с поработителями можно отнести также к другому стилю этого спора — чисто художественному. Да хотя бы к частушечному. Читатель, надеюсь, уже сыт по горло опальными частушками. Те, кто постарше, когда-то насыщал свой слух до тошноты (отнюдь не добровольно) такими, к примеру, «частушками»:

Мы в колхозе родились И на славу удались:

Щечки пухленькие,

Сами кругленькие!

Хорошо, хорошо!

До чего же хорошо!

До чего же хорошо,

Замеча-тель-но!

7-8-летних девчонок заставляли водить хороводы с такими вот припевами, по всей стране Советов! И в нашем детском доме тоже. А почему попали девчонки в сиротский дом? Да в ходе коллективизации. У одних родители умерли с голоду, у других родителей посадили или раскулачили. И воспитатели то и дело им об этом напоминали, этаким манером внушая им с ранних лет статус «социально-чуждых». А хороводить во славу колхозного строя их же и заставляли.

Ой ты, полюшко колхозное,

Тебя я полюбил!

Это ты, товарищ Сталии,

Нас на трактор посадил!

Я на вишенке сидела —

Не могла накушаться.

На съезде Сталин говорил —

Не могла наслушаться.

И почти в любой подобной серии — все тот же припев: «Хорошо, хорошо...»

Когда на место «высокого штиля» выдвигается тошнотворная казенная фальшь, состряпанная продажными анонимами, и выдается за народное творчество, с нею вступает в опасный спор другая литературная крайность — «низкий штиль», и того ниже — подпольный, крамольный, — и принимает вызов обласканных властью «творцов» подлой халтуры. Клин клином вышибают.

Опасный спор в языке и фольклоре длился десятки лет. Опальная словесность победила, и господам из старых литературных ведомств, все еще хлопочущих о цензуре, пора бы угомониться. Опальная мысль и опальное слово вышли на свободу.

В заключение — эпизод из истории советского искусства. В качестве притчи. Музыковед И.И. Соллертинский имел большие неприятности от коммунистической власти за его хвалебные отзывы о творчестве классика советской музыки Д.Д.Шостаковича. И он говорил, что когда слушает «отцен-зурированную музыку», ему хочется «ругаться последними словами», что музыке «без сердцебиения и мысли» он предпочитает «музыку нецензурную» (Сборник «Новый колокол». Лондон, 1972 г.).

В.Гершуни

КАЖДЫЙ ДРОЧИТ, КАК ОН ХОЧЕТ (Об истории и происхождении некоторых нелитературных слов)

Речь идет о словах всем (или почти всем) известных и, несмотря на это, окруженных покровом запре-тности, таинственности. Мы знаем их, но мы почти ничего не знаем о них. И наше незнание порождает очень много мифов.

Русский мат, как и другие слова русского языка, отражает реалии объективной действительности, поэтому и на употребление его в различных ситуациях налагаются определенные запреты.

Вопрос первый, что считать матом, а что не считать? Безусловно, что в основу данной группы слов было положено ограниченное количество корней. Это, прежде всего, название мужских и женских гениталий, а также название действия (хуй, пизда, ебать(ся) муди, манда), позднее к ним прибавились различные производные от этих слов, а также названия лиц, чрезмерно, по мнению говорящего, увлекающихся сексом.