Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

Итак, еще популярнее «Мурки» была песххя «Гоп-со-смыком». Расшифровка этого словосочетания заняла бы много места, отсылаю читателя к статье А.Си-нявского «Отечество. Блатная песня» («Нева», 1991, № 4). Вначале следует отметить, что в песнях преступного мира мат встречается крайне редко, сколь бы ни показалось это странным. Не следует их смешивать с песнями улицы (можно назвать их иначе, например, хулиганскими, а хулиганы — бакланы — отнюдь не признавались ворами в законе близкими к их касте). Это обстоятельство и оговаривает Синявский, когда пишет о своих сомнениях — создана ли песня «Гоп-со-смыком» в блатной среде, и больше склоняется к догадке, что тут «простой хулиган ввязался или какая-нибудь сявка».

И еще одно замечание. Советский патриотизм втихаря поощрялся даже в хулиганском обличьи и в любой, хоть самой нелепой, форме (этим и объясняется безграмотная телевизионная реплика «у нас секса нету» — к ней еще вернусь). Потому-то «Гоп-со-смыком» распевали, не таясь, все охочие, из конца в конец СССР, с 20-х годов и до конца Советской власти (возможно, и ныне где-нибудь распевают). Эта песня обрастала новыми фрагментами, вариантами, сделавшись в 30-е годы крутой и агрессивной ура-патриотической фанфаронадой пополам с матюками и прочей похабщиной.

Я ебал японца в жопу

И насрал на всю Европу!

Сунетесь —и мы вас разобьем!

Это еще не самая гремучая ругань тупого воителя за коммунизм, там есть и похлеще. И вот что еще выдает неблатной характер этого опуса. Известно, что воры, по их «закону», не только воевать, но и служить в армии не имеют права. Для них это значит — ссучиться.

Трескучие париоты найдутся и среди люмпенов, всякой шоблы-ёблы, и среди ангажированной интеллигенции и прочих «фраеров»... О, это бессмертное «У нас секса нету» — в устах гражданки, патриотически дискутировавшей с американцами в самом начале перестройки! Дура была права: у нас одна ёбля!

На собрании отчетном Спросили тетку Агнию:

Перегнали ль мы по ёбле Францию и Англию?

Есть и ответ:

Раньше люди ели сало,

Но ебались очень мало,

А теперь живут не емши,

Но ебутся ошалемши.

Последнее интермеццо. Эвфемизмы. Околичности.

Опальная словестность имеет в запасе намекающий, имитированный полумат, четверть-мат и того меньше, по нисходящей. И эти намекающие слова, фразы, фразеологизмы часто используются для каламбурных игр, как в известном анекдоте о Пушкине (а их много): «Пушкин, ты куда спрятался?» — А Пушкин, погрузясь по колено в мох, скрыт в кустах. Вот и отвечает он: «Во мху я по колено».

Менее известный из пушкинской серии.

Некий граф, с претензиями на остроумие и не раз уколотый остротами поэта, никак не мог оставить мысль победить его в этом поединке. Его потуги были жалки, но вокруг него составилась компания таких же горе-острословов, и Пушкину кто-то сказл: «Ох, уест тебя граф! Вон сколько собрал он подручных. Ох, уест!» И тут появился граф с компанией и с порога залепил очередную нескладушку по адресу Пушкина, на что тот отреагировал молниеносно: «Ох, уел!»

Мы слышали чаще околоматерныс околичности тогда, когда опальная лексика была покрыта флером застенчивости: «Ё-ка-лэ-мэ-нэ!» «Ёп-понский городовой!» «Кипит твое молоко на примусе» (на керосинке, на печи). «Пошел-ка ты на хутор бабочек ловить!» У Солженицына: «Да на фуя его мыть каждый день! (Пол). «Смефуечками он своих людей не жалует».

Анекдот-загадка: «Работает — стоит, кончает — кланяется, из трех букв состоит, на «х» начинаеся — и совсем не то, о чем вы подумали. Ответ — хор.

Анекдот филологический.

Лектор объясняет происхожение жаргонизма «стибрить» (т.е. украсть):

«Когда Александр Македонский стоял лагерем на Тибре, у него украли меч. Тогда и появилось это слово — стибрить.» Один из слушателей задает вопрос: «Есть у этого слова синоним. Скажите, не было ли подобного исторического случая с кражей в той же Италии, в городе Пиза?»

* * *

Пушкин не мог удержаться от матерной характеристики Аракчеева, когда писал на него эпиграмму, — а Пушкина ли мы заподозрим в нехватке обычных, цензурных изобразительных средств и сатирической силы? Ни в одной из его эпиграмм на Булгарина нет мата. Булгарин был опасен (стукач), но все же смешон. Аракчеев — опасен (деспот), подл, силен своей властью над людьми и не смешон, а страшен. Ему полагалось воздать полновесной сатирой, с языковыми сверхсредствами.

И высококультурные наши современники — М. Ростропович, Е. Боннэр и другие, кто открыто употребил опальную лексику в дни августовского путча, тоже не сочли ГКЧПистов достойными обычных словарных характеристик. Утром 19 августа мы имели дело уже не с министрами, не с политиками, а с гангстерами от коммунистической номенклатуры, возамерившимися вернуть себе диктаторскую власть, а нас вернуть в прежнее тоталитарное стойло. Говорить о них обычными словами, даже самыми злыми — значило бы признавать их правр на человеческий, приличный диалог или спор. Ножакой приличный спор может быть с теми, кто заносит над вами нож? Со всякой шпаной? Со всяким «гоп-со-смыком»?