Русский мат. Антология. Для специалистов-филологов. 1994

Пятилетним я попал в детский дом (на Остоженке), и с «воли», со своего двора занес я туда кое-что из городского опального фольклора. Уже через день или два наша группа запела хором антисоветский куплетик, смертельно напугав воспитательницу. Меня_гуже в

ю»

том возрасте удивило, что самое запретное — мат — не пугал, а лишь возмущал взрослых. Мы дошколятами постигали азы субординации запретов: мат — не самое страшное. Старших заставляет бледнеть нечто другое, самое-самое жуткое, о чем и заикнуться опасно и чего мы еще не понимаем. Мы не понимали так же значений матерных слов, за которые нас запирали в тесную туалетную комнату у черного хода.

В 70-е годы появился анекдот. Рядом с детским садом начинается стройка, работают стройбатовцы. В речи малюток замечаются непристойные слова и фразы. Понятно — откуда. Заведующая идет разбираться с командиром части. Лейтенант, выслушав ее подозрения, всплескивает руками: «Да что вы! Советские солдаты совсем иначе воспитаны. И мы, офицеры, очень об этом заботимся. Вот вам свежий пример. Проходил я вчера под .фермой, не заметив, что рядовой Степанов наверху занят сваркой. Мне на фуражку полился расплавленный металл. Я отбежал в сторону и обратился к сварщику: «Послушайте, Степанов, что вы делаете? Вы льете мне на голову расплавленный металл!» Он ответил: «Виноват, товарищ лейтенант, впредь буду внимательнее» Вот каков уровень нашего общения».

Не знаю, поверила ли заведующая детсадом лейтенанту, но все, особенно отслужившие в армии, прослушав этот суперинтеллигентский диалог, разражались гомерическим смехом.

тили, что это пионерские лагеря, охраняемые для пол-ного спокойствия ребят. Гость пожелал посетить один такой пионерлагерь. Начальству заблаговременно было дано указание переодеть зеков в соответствующую форму, и тех, кто помоложе, выстроить в линейку, а пожилых упрятать подальше. Английский гость предстал перед строем молодцов в коротких штанишках, в белых рубашках и пионерских галстуках. Его приветствовали горном и барабаном. Гость спросил горниста, сколько ему лет. «Четырнадцать», — отвечал горнист. «А я бы вам дал не меньше 30-ти», — удивленно произнес визитер. «Да ты, блядь, в натуре охуел! Нет в нашем кодексе таких сроков».

* * *

В школьном детском доме мы, первоклашки, продолжали осваивать богатство потаенного лексикона и фольклора. Кроме примитивщины, которой так отличился вполне взрослый Эдичка, мы перенимали у старшеклассников сложные конструкции—в частности, каламбуры.

Папе сделали ботинки На резиновом ходу.

Папа ходит по избе,

Бьет мамашу... Папе сделали ботинки —

и далее, повторяя много раз (аналог—«у попа была собака»).

Осваивали рифмованные диалоги, образцы которых в нашей антологии приводятся, фрагменты большого и малого боцманских «приколов». Декламировали переделки стихов и басен, распевали переработанные песенки («Светит месяц» и др.). Узнавли новые песенки, ранее неведомые — «Нина комсомолочка гуляла...», «По темным улицам Кронштадта», «Ах ты, сука, ах ты, блядь», «Когда я был мальчишечкой...» Прежде чем сказать о самой популярной в ту пору песне — еще одно интермеццо, все по той же детской и школьной теме.

Учительница: «Продолжим тему прошлого урока. Иванов, кто взял Бастилию?» — «Не я». «Семенов, отвел» на этот вопрос». — «Не я». — «Ну-ка, ты, Стаханов!» — «И не я». Учительница выбегает из класса, дрожа от негодования: «Сговорились, стервецы! Научились же издеваться над учителями». По пути к директору ей встречается комсорг школы. Она ему возмущенно рассказывает о происшедшем. Комсорг—сочувственно: «Да, это та еще шантрапа! Если что возьмут — хуй признаются».

На уроке логики учитель рассказывает, как Петр I, согласно преданию, однажды своим фаллосом ударил по дубу и свалил его. Если допустить, что это не вымысел, то как это можно объяснить? Класс размышляет долго. Наконец один ученик, из наиболее сообразительных, поднимается и объясняет: «Полагаю, что у Петра хуй был дубовый, а дуб-то был хуевый».

Отходя от школьных тем — еще об одном иностранном госте, также дружественно настроенном. Хорошо зная русский язык, он не понимал некоторых особенностей опальных присловий, как многие иностранцы не понимали наших идиом и специфики поговорок, пословиц и проч. Мир помнит, как в 1959 г., когда Никсон впервые посетил Союз, Хрущев обещал показать Западу «Кузькину мать», а переводчик Никсона перевел ему буквально «Мать Кузьмы».

Подобный же буквализм оставил в заблуждении нашего дружественного гостя: «Прекрасный народ — русские. Но я удивлен странностями их физиологии. У них можно услышать, например, такое: «Надень, на хуй, шапку, а то уши отморозишь!» Или: «Брось ты пизду смешить» И еще вот слышал о странном вознаграждении. Один спрашивает, какая будет к 1 Мая премия, а другой отвечает: «Дадут от хуя уши».

* * *