Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Боевая деятельность маленьких судов породила ряд своих специфических выражений. Сами миноносцы, как уже отмечалось, по месту постройки делились на «француженок», «немцев»[609] и собранных на Невском заводе – «соколов»[610]. Отправиться на миноносце в ночное дежурство именовалось «сходить в ночное», предпринять дальнюю разведку на миноносце или паровом катере – «ходить в авантюры»[611]. Испрашивать разрешение у начальства на подобное мероприятие – «мазать корму»[612] или «колыхнуться»[613]. Японские блокирующие суда устаревших конструкций типа «Итцукушима», «Матцушима» именовались «шимами»[614], тихоходные броненосцы береговой обороны – просто «мелочью», которая наши корабли «заманивает на интерес»[615]. Перестрелка между линейными судами характеризовалась на миноносцах весомым выражением «швырять друг в друга тяжелыми предметами»[616]. В противовес этому 120-мм снаряды с крейсера «Новик» и более мелких калибров с миноносцев звались «легковесными гостинцами»[617]. Отряды кораблей эскадры, ходившие для поддержки флангов сухопутного фронта во время операции на Киньчжоусских позициях в середине мая 1904 г., именовались «наши современные викинги»[618]. Сами миноносцы получили прозвище «ласточек войны»[619]. Столь лестный отзыв распространялся, естественно, только на свои миноносцы. Условия быта были на этих «ласточках» не самые комфортабельные. Офицеры спали в кают-компаниях, отгороженные на ночь плащ-палатками. Как уже отмечалось, такие клетушки громко именовались «палатами»[620].

Некоторые фразы отражают особенности морского и сухопутного лексикона применительно к одним и тем же понятиям. Например, моряки (даже на сухопутном фронте) никогда не говорили о человеке «раненый». Всегда звучало определение «подбитый»[621]. Армейским чинам, в свою очередь, могла принадлежать такая фраза о кораблях: «“Ретвизан” и “Паллада” ранены»[622].

На броненосцах все легкобронированные либо вовсе небронированные суда пренебрежительно назывались «картонными кораблями»[623]. О славном «Новике» с больших кораблей можно было услышать иной раз кроме похвал и то, что это «коробка для машин», умеющая лишь «форсить ходом», да к тому же еще с «балаганом» на палубе (выходы крейсера в море сопровождались игрой оркестра)[624]. Пароход «Богатырь», ставивший мины под командой лейтенанта П.В. Волкова – офицера с заградителя «Амур», – получил имя «маленького Амура»[625]. Несправедливо страдал от обидных определений тралящий (бывший землечерпательный) караван. Он выполнял самую ответственную работу, обеспечивая безопасность выходов эскадры в море. Суда этого каравана («Инкоу» и «Новик») называли «грязнухами» и «черпалями»[626]. Зато среди миноносцев большим почтением пользовалась водяная баржа. За ней выстраивалась очередь, и трюмные машинисты «за чарочку» нанимали катера, дабы подтащить баржу к себе и первыми заправиться пресной водой[627]. Транспорты назывались попросту «грузовиками»[628]. Любопытной представляется армейская классификация военных судов: броненосец сухопутные могли именовать «бронепоездом»[629], миноносец – «маленьким броненосцем»[630].

Таким образом, флот даже в восприятии собственных составных частей – судов различных рангов – не был однороден. Известное развитие событий войны на море, вынужденное участие или неучастие определенных классов кораблей порождали соответствующие настроения их команд, взаимоотношения между ними как следствие обогащало лексикон Русско-японской войны теми или иными выражениями.

Минная война на море дала жизнь выражениям, употреблявшимся в Порт-Артуре решительно всеми. В начале мая 1904 г. временно исполняющим должность командующего флотом вице-адмиралом В.К. Витгефтом был отдан знаменитый приказ № 55. По нему полагалось денежное вознаграждение за каждую вытраленную мину. За минами на рейде развернулась настоящая охота. Окрик «рыба плавает» означал, что мина на поверхности воды[631]. Одновременно с этим возник ряд выражений с глаголом «тралить»: «тралить новости»[632] – пойти узнать что-нибудь новенькое; «вытралить»[633] – достать дефицитный товар; «потравил бы»[634] – занялся бы делом.

Распространение самых неправдоподобных слухов сделало слово «очевидец» синонимом недоверия. Обыватели шутили: «Недаром говорят: очевидцу не верь»[635]. Вся недостоверная информация именовалась «верными сведениями»[636], а распространять слухи означало «рассказывать из-за кулис»[637]. Предметами для разного рода толков были, разумеется, деблокада и Маньчжурская армия. Среди артурцев ходил анекдот, будто бы японцы, зная, чем живет осажденный город, кричат со своих позиций: «Не стреляй, в Куропаткина попадешь»[638]. Так иронизировали над долго готовившейся деблокадой Порт-Артура войсками Маньчжурской армии генерал-лейтенанта А.Н. Куропаткина. Этой операции так и не суждено было состояться.