Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Кеннан описывает жилье солдат бригады генерал-майора Накамуры. Именно из их числа был сформирован под Порт-Артуром знаменитый отряд «победы или смерти». 10 ноября 1904 г. этот отряд японских добровольцев произвел то, что впоследствии назовут психической атакой. Без единого выстрела, только в штыки японцы двинулись на русские позиции. Атака потерпела полный провал. 2000 японских добровольцев до последнего человека нашли свою смерть под хладнокровным русским огнем. Пример солдат Накамуры должен был поднять боевой дух японской армии, основательно завязнувшей к зиме 1904 г. в позиционной войне под Порт-Артуром. Японцы готовились пережить зиму 1904–1905 гг. на Ляодуне, занимая прежние позиции, не видя перспективы взять русскую крепость до весны и имея собственный печальный опыт психологических срывов. Так, во второй половине осады Порт-Артура пришлось расформировать целый японский полк, отказавшийся выступить на позиции. 18 декабря 1904 г. японские солдаты отказались идти в атаку, несмотря на приказы и рукоприкладство своих офицеров. В результате генералом Ноги был отдан приказ начинавших бежать под русским огнем японцев расстреливать собственной шрапнелью. Последовавшая через два дня после этого сдача Порт-Артура оказалась для японцев настоящим подарком, в который верилось с трудом.

Как уже упоминалось, после каждого ожесточенного штурма Порт-Артура по взаимному согласию сторон устраивались короткие перемирия. В.А. Черемисов сообщал, что еще 3 августа 1904 г. в связи с японским предложением сдать крепость, пока шли переговоры, русские охотники ходили в японские окопы. При этом японцы «угощали их коньяком и галетами»[578]. 20 ноября 1904 г. произошла самая крупная в истории осады остановка боевых действий на всем сухопутном фронте Порт-Артура. На уборку трупов после боев за гору Высокую потребовался целый день. Делегация русских офицеров на нейтральной полосе была встречена японскими офицерами 11-й дивизии. Все они провели день за одним столом с выпивкой и закусками[579]. 29 ноября 1904 г. русские и японцы, отложив оружие, искали саблю одного из членов японского императорского дома, погибшего при очередном штурме. По воспоминаниям полковника В.И. Сейфуллина, поручику Карамышеву, нашедшему саблю и вернувшему ее японцам, было заявлено, что по окончании войны двери всех японских домов будут перед ним гостеприимно открыты[580]. Саблю у Карамышева японцы приняли, раскланявшись крайне почтительно. После подобных церемоний, как отмечал А.В. Шварц, с трудом укладывалось в голове, что «те же люди, которые так недавно мирно разговаривали между собой, снова стали непримиримыми врагами»[581].

Стороны возобновляли боевые действия после похорон убитых. Для опознания своих убитых в японской армии существовали специальные жетоны. Подобно армиям европейских государств, каждому японскому солдату выдавался такой жетон, где указывались его личные данные и номер воинской части. Английский наблюдатель Э.А. Бартлетт описывал достаточно непривычный для европейца порядок действий японцев со своими покойниками: «Как только удавалось установить чью-либо личность, врачи вырезывали у каждого трупа “Адамово яблоко” для отправки его в Японию родным убитого»[582].

Впрочем, как признавал священник о. А. Холмогоров, при Порт-Артуре «деликатность в отношениях началась уже в конце осады»[583]. Тогда же всплески ярости чередовались с апатией к ведению войны как у осажденных, так и у осаждающих. В большинстве случаев осада носила жестокий и кровопролитный характер. Проявления рыцарского кодекса чести случались лишь эпизодически на ее последних этапах. Тем не менее, общение противников не только на языке оружия можно назвать еще одной особенностью позиционного быта при Порт-Артуре. Эти же проявления характерны и для долговременных противостояний на одном месте в Маньчжурии. Когда русская армия в начале лета 1905 г. отступила на Сыпингайские позиции, боевые действия практически остановились. Хотя до Портсмутского мира, завершившего Русско-японскую войну, оставалось еще целое военное лето.

Выявленные выше бытовые аспекты жизни на передовой позволяют взглянуть на фронтовиков не как на орудие военных действий, но как на обычных людей – солдат и офицеров, оказавшихся в экстремальных условиях и сумевших приспособить под них свое повседневное существование.

Глава 7 Русский бытовой жаргон японской войны