Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Штабные денщики гордо именовались среди нижних чинов «аристократами». «Это уже крупные птицы, – писал о них корпусной контролер С.Я. Гусев, – к которым все прочие относились с почтением, как к начальствующим лицам»[716].

В сентябре – ноябре 1904 г. шел систематический обстрел остатков эскадры на порт-артурском рейде. Один за другим погибали корабли[717]. Разумеется, это рождало горькие чувства и соответствующие сентенции. П.Н. Ларенко замечал по этому поводу, в частности, следующее: «Кто-то сказал крылатое слово, которое слышишь теперь повсюду: у японцев Того, а у нас никого»[718].

В декабре 1904 г. заканчивалась русский период истории «китайского Гибралтара»[719]. Это еще одно название Порт-Артура – за его положение в Печилийском заливе. Осаждали его маленькие «англичане Востока» (очередное прозвище японцев в образованных кругах)[720]. Для русских эта крепость находилась «совсем за границей» (выражение, употреблявшееся нижними чинами для обозначения Квантунского полуострова из-за его отдаленности)[721]. Вообще, термины, которыми окрестили порт-артурцы те или иные места в городе, употреблялись практически во всех кругах. Например, «Тигровка» (Тигровый п-ов), «масляный Буян» (склады горючих материалов), «минный городок» и т. д.[722]. Далекий и столь важный в стратегическом отношении Корейский пролив звался «желтым Босфором»[723]. Зачастую сложные для русского языка китайские названия коверкались нижними чинами. Например, название высоты Ляотешань («Спина Дракона») превращалось в «Лятишан» и т. п.[724].

Приведенный выше перечень слов и выражений бытового жаргона времен Русско-японской войны, думается, далеко не полный. Однако он вполне дает возможность сделать некоторые выводы. С одной стороны, этот жаргон объединял наиболее общеупотребительными своими выражениями практически все русскоязычные слои Маньчжурии, Владивостока и крепости Порт-Артур, как военные, так и гражданские. С другой стороны, например, год осады Порт-Артура не сумел до конца устранить корпоративные особенности самоидентификации солдат и матросов. Хотя совместная борьба на сухопутных рубежах, несомненно, сильно их сблизила. Сохранение этой корпоративности в еще большей степени осталось характерным для морских и сухопутных офицеров. Вплоть до самой сдачи крепости вспыхивали инциденты между «флотскими» и «армейскими». Примером может служить хотя бы случай офицерской потасовки в Морском собрании 9 октября 1904 г., когда дело дошло практически до применения холодного оружия[725]. Причиной послужило растущее озлобление гарнизона по отношению к морякам, выразившееся в емком слове «самотопы». «Отношение публики к нам по-прежнему возмутительное <…> было несколько случаев битья физиономий господам штатским за название “самотопы”», – писал мичман В.Е. Егорьев отцу из Владивостока. И там русский флот продолжали преследовать неудачи. В мае 1904 г. был посажен на мель крейсер «Богатырь». За всю войну он не сделал ни одного выстрела по японцам[726].

Не следует, конечно, забывать, что, по большому счету, и «сухопутные», и моряки делали одно общее дело. Тем не менее, представляется интересным проследить их взаимоотношения на бытовом уровне, изучить жаргон и лексикон, что дает представление о восприятии войны если не отдельным человеком, то, по крайней мере, схожими социальными группами. Следовательно, картина событий становится более полной.

Вместо послесловия

Прошло более 100 лет, как отгремели орудия на полях Маньчжурии и под Порт-Артуром. В XX в. русский солдат не раз проливал свою и чужую кровь – гораздо больше, чем за время Русско-японской войны. Столкновение с Японией было первым в череде тяжелых испытаний, выпавших на долю России. Однако на этом фоне японскую войну нельзя назвать забытой. В ней тесно переплетены подвиг и трагедия. Легендарные имена и события той войны сохранились в народной памяти.

Изучение истории повседневности Русско-японской войны, не только сражений, но и жизни их участников, помогает сохранить и расширить знания по военной кампании 1904–1905 гг. в целом, дает более полное представление о человеке на войне.

Объектом исследования стали армейские и флотские чины, гражданское население, оказавшееся в самых горячих точках русско-японского противостояния. Отчетливо видна эволюция военной повседневности от начала до конца войны.