Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Вообще, цены на Дальнем Востоке были выше, чем в среднем по России. Рыночная стоимость основных продуктов в довоенном Порт-Артуре была следующей: русский сахар – 3 руб. 60 коп. за пуд, иностранный – от 2 руб. 40 коп. до 2 руб. 80 коп. В среднем в розницу сахар стоил 10 коп. за фунт, чай – от 15 коп. до 1 руб. за фунт в зависимости от качества. Мясо – 7–8 руб. за пуд. В мясных лавках «Сиэтас, Блок и Кº» и у Исаева фунт мяса («конечно, не Черкасское, а из Чифу или Маньчжурии») стоил 12 коп. за первый сорт и 10 коп. за второй сорт. Куры и утки – 40–50 коп. за штуку, гусь – 1 руб., фазан – 60 коп. (пара – 1 руб.). Дорого стоили молочные продукты: бутылка молока (0,76 л) – 20–25 коп. В деревнях молоко обходилось в 10–15 коп. Масло, привозимое в законсервированном виде из Европейской России, Сибири и других мест – от 70 коп. до 1 руб. за фунт. Дорогим было пиво – 40–50 коп. за бутылку (0,61 л), а в ресторанах еще дороже. С открытием в Порт-Артуре пивного завода К.Ф. Ноюкса в городе появилось собственное дешевое пиво. Говоря о ценах на Дальнем Востоке, Г. Козьмин в 1903 г. замечал: «Жизнь в смысле питания здесь не так дорога, как это принято думать в России. Напротив, некоторые предметы потребления так дешевы, что россиянин мог только позавидовать квантунцу. Благодаря порто-франко вина здесь очень дешевы: лучшее шампанское 3 руб. бутылка, а если взять дюжину (ящик), то обходится в 2 руб. 90 коп., ром ямайский 1 руб. 25 коп. бутылка, разные виноградные вина от 4 руб. за дюжину. Отечественная “смирновка” по той же цене, что и в России с тою разницею, что в России всюду “монополька” [казенная водка] и “смирновки” во многих местах не достанешь, а здесь наоборот»[102].

Говоря об алкогольной теме, целый ряд источников свидетельствует об изрядном употреблении спиртного в Порт-Артуре. Как писал «Новый край» незадолго до войны, в ресторанах застолье любого масштаба никогда не обходилось без того, чтобы распить «флакончик», «мумчик», «редерерчик» [так условно обозначались вина, частично по названию производителей. – А.Л.][103]. От офицеров не отставали и нижние чины. Военный корреспондент в Порт-Артуре Е.К. Ножин писал: «Несмотря на строжайшие приказы и порки в арестном доме за злоупотребление крепкими напитками, пьянство доходило до гомерических размеров»[104]. Особенно шокировало такое положение дел иностранцев. Людовик Нодо, корреспондент парижской газеты «Le Journal», приводит высказывание своего соотечественника лейтенанта Бюртэна, поступившего добровольцем в русскую армию во время Русско-японской войны: «Русские – славные ребята. Жаль лишь, что их единственное наслаждение – глотать спирт. С ними нельзя иначе сойтись, если не со стаканом в руках». Дальше бедняга-француз признается, что пить уже больше не может[105]. Другой француз, Клеман де Грандпре, сообщает, что когда японцы вошли в крепость после подписания капитуляции, выяснилось, что там «водки, пива и шампанского были неистощимые запасы»[106]. Спиртным к 1904 г. город, по некоторым оценкам, был обеспечен на десять лет.

По признанию Е.К. Ножина «в спиртных напитках не было недостатка. Артурцы помнят ту гору ящиков “изделий Петра Смирнова”, которая величественно красовалась у вокзала железной дороги и служила как бы триумфальной аркой при въезде в Старый город»[107]. Кроме самой популярной «смирновки», у нижних чинов большим успехом пользовалась китайская водка, суля (или ханшин). «Наши офицеры ее не пьют, казаки же и солдаты ею не брезгуют. Некоторые так ее полюбили, что даже предпочитали русской водке за то бесценное качество, что от нее можно быть пьяным подряд двое суток, стоит только на другой день выпить холодной воды», – описывал действие этого зелья А.В. Верещагин[108]. Для поддержания порядка на улицах города при довольно часто случавшихся неумеренных возлияниях и для регламентации поведения нижних чинов в увольнении кроме полиции существовали морские и армейские патрули. Им, в частности, предписывалось прекращать «драки и бесчинства нетрезвых»[109]. Досуг военных в Порт-Артуре нередко был связан с употреблением алкогольных напитков. Говоря о нижних чинах на Дальнем Востоке, контр-адмирал Н.А. Гаупт в своей докладной записке от 24 мая 1903 г. писал: «они <…> проводят свое время по кабакам и другим вертепам, гибельным для них не только потому, что они расстраивают их здоровье и опустошают карманы, но еще более по своему растлевающему влиянию на души»[110]. Даже китайцы-предприниматели на работу предпочитали брать своих соотечественников, а не русских. Наблюдавший такие случаи писатель Г.Т. Муров частично объясняет отказы китайцев следующим образом: «Везде манзы да манзенки, “а вашего брата – пьяниц, говорят, и даром не надо”»[111].