Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Морское довольствие (от 2 до 20 руб. в месяц) поступало обычно на питание артелью. Добавочное содержание зависело от того, какой специальностью владел нижний чин. Оно могло колебаться от 2 до 180 руб. в год[206]. Наиболее высокооплачиваемыми были профессии машиниста, гальванера, минера, т. е. требовавшие специальной технической подготовки. Получив такие специальности на флоте, нижние чины, уйдя в запас, могли найти себе хорошо оплачиваемую работу. Очень характерна в этой связи аргументация матроса-новобранца, которую приводит в своей работе в то время капитан 1-го ранга Л.Ф. Добротворский: «Ты, ваше благородие, отдай меня, Христа ради, в минеры или машинисты: уж очень ладно бывает потом! Вон наш один деревенский пришел со службы и сразу поступил за 75 руб. в месяц на завод, а другой хоша и унтер, да служит всего за десятку сторожем»[207].

Поскольку, как отмечал другой офицер флота М.Ф. Римский-Корсаков, служба на кораблях требовала все больше специальных знаний, многие матросы обучались для взаимозаменяемости нескольким специальностям сразу[208]. В этом была, помимо служебной, прямая материальная заинтересованность. Каждый матрос мог сдавать свои деньги в судовую кассу на хранение.

Попытаться проанализировать финансовое положение матроса Тихоокеанской эскадры можно по следующим источникам. Во-первых, это подписные листы. Так, в 1902 г. в Порт-Артуре и Владивостоке проходила подписка на храмовые пожертвования, а также сбор денег на могилу морским чинам, погибшим в 1901 г. при штурме фортов Таку во время Китайского похода. Согласно этим подписным листам принимавшие участие в пожертвованиях нижние чины крейсера «Варяг» собрали 26 руб. 30 коп., крейсера «Рюрик» – 47 руб. 55 коп., канонерской лодки «Бобр» – 44 руб. 40 коп. Причем унтер-офицерский состав этих судов и высокооплачиваемые матросы-специалисты жертвовали в среднем по 1–2 руб. каждый, остальные нижние чины – по 20–30 коп.[209].

Во-вторых, можно рассмотреть судовые книжки личного состава. В них записывались все денежные сбережения нижних чинов, сданные на хранение в судовую кассу. Так, из судовых книжек матросов с броненосца «Сисой Великий» видно, что за время нахождения корабля на Дальнем Востоке в среднем их сбережения колебались от 40 до 300 руб. на каждого нижнего чина. На крейсере «Россия» из денежных книжек видно, что встречались вложения до 500 руб. на одного нижнего чина[210]. Деньги, сданные в кассу на длительный срок, шли в рост (в среднем около 4 % за полтора года).

Помимо вышеперечисленных источников дохода нижних чинов следует учитывать наградные деньги, деньги за сверхсрочную службу, за различные работы. Из этих выплат и сбережений складывалась сумма, которую сдавали в кассу. Кроме того, многим матросам присылали деньги из дома. Вычислить эту долю при анализе средней суммы сбережений нижнего чина не представляется возможным. Тем не менее, можно констатировать, что финансовое положение матросов на Дальнем Востоке позволяло им относительно безбедно проводить свой досуг во время увольнения в город. Матрос действительной службы всегда мог быть уверен, что не останется голодным и раздетым. Об этом заботилось государство. Потратить или сберечь из разных источников оказавшиеся в руках деньги было его личным делом и практически никак не влияло на определенный уставами бытовой распорядок.

Офицерское содержание также позволяло удовлетворять все основные жизненные потребности. Так, мичман Д.И. Дараган с броненосца «Цесаревич» в начале 1904 г. писал родным: «Получил остатки морского довольствия (ок. 25 руб.). Вычли на стол 70 (или 60) и еще на много мелких расходов (винный капитал, собрание, книги и т. п.). Береговое, столовые и остаток подъемных должен получить на берегу». Он же 20 марта пишет: «Получил в экипаже 1665 руб. подъемных – не знаю, что делать, столько денег набралось». 6 апреля Дараган отмечает: «Дали сегодня жалованье, мне за два месяца <…> ок. 270 руб.»[211]. Материальные затруднения, как правило, возникали из-за трат на то, что не являлось, осторожно выражаясь, предметами жизненной необходимости. Так, сотрудник Красного Креста в Порт-Артуре Ю.В. Васильев отмечал по этому поводу: «Со всеми льготами Дальнего Востока офицеры могли бы жить припеваючи, а они живут припиваючи, почему и терпят всякие лишения»[212]. В то же время материальное положение чинов Морского ведомства в Порт-Артуре было лучше, чем у служивших в ведомстве Военном (о последних см. Главу 4).