Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

На берегу матросы жили в казармах Квантунского флотского экипажа. Их размещение там практически не отличалось от жизни солдат порт-артурского гарнизона (также см. Главу 5). К числу недостатков проживания в казармах можно отнести их незаконченность в хозяйственном отношении даже к концу 1903 г. Так, уже в упоминавшемся рапорте Командующего морскими силами в Тихом океане на имя вице-адмирала Ф.К. Авелана в июле 1903 г. по поводу морских казарм говорилось: «Размещение нижних чинов во вновь построенных казармах, хотя и удобных, но необеспеченных хозяйственными постройками <…> вызывает справедливые претензии командиров и требует сверхсметных расходов»[213].

Как для матросов, так и для офицеров береговая жизнь была на восточной окраине империи менее благоустроенной, чем на кораблях. Многие подразделения флота вынуждены были до самого начала войны жить в перестроенных китайских фанзах. Размещение офицеров флота должно было осуществляться в частных квартирах. Для их содержания офицерам полагались квартирные деньги. Генерал-майор М.И. Костенко отмечал по этому поводу в своих воспоминаниях о пребывании во Владивостоке, что офицеры жили в морских флигелях, где даже мичману (семейному) отводилось помещение в каменном здании из нескольких комнат с отоплением и освещением, с платой от 18 до 25 руб. в месяц[214]. Однако в рапорте Командующего морскими силами на Тихом океане на имя Великого князя Алексея Александровича от 12 июля 1902 г. содержатся противоположные сведения о «полном отсутствии частных квартир, как в Новом, так и в Старом городе и ограниченном числе помещений, принадлежавших Морскому ведомству». Речь идет о Порт-Артуре[215]. Судя по рапортам Командующего вице-адмирала Н.И. Скрыдлова, не изменилась ситуация к лучшему и летом 1903 г. Именно к этому времени относится его заявление «о бедственном положении личного состава [на берегу] и их семей, не имеющих казенных квартир и вынужденных ютиться в кое-как приспособленных фанзах Старого города, дорого оплачиваемых, нездоровых и без всяких удобств»[216]. Исходя из имеющихся данных, можно сделать вывод о далеко не полном решении жилищного вопроса в Порт-Артуре для моряков и их семей.

Помимо этих неудобств, проживание моряков на берегу было зачастую далеким от комфортабельности и безукоризненной чистоты, каковые имели место в судовых помещениях. Тому имеются документальные подтверждения. Причем в данном случае бытовые пререкания облачены в форму деловой переписки. 4 апреля 1903 г. заведующий миноносцами в Порт-Артуре капитан 2-го ранга К.А. Грамматчиков посылает исполняющему должность инспектора строительных работ полковнику К.И. Дубицкому служебную записку следующего содержания: «Прошу Ваше Высокоблагородие сделать распоряжения закрыть трубу для стока воды из Вашей квартиры, т. к. грязная вода по выходе из трубы заполняет канавы во дворе возле канцелярии команды миноносцев, что антигигиенично в санитарном отношении». Ответ Дубицкого был дан 18 апреля 1903 г.:

«Закрыть трубу для стока воды из ванной комнаты занимаемой мной квартиры не считаю возможным, т. к. это лишит меня возможности пользоваться ванной. Что касается до антигигиеничности <… > в течение двух лет никаких жалоб не было, равно и не было жалоб со стороны санитарных комиссий»[217]. Думается, эти документы весьма показательны при рассмотрении текущих бытовых проблем, их продолжительности и перспектив решения.

К числу нерешенных бытовых проблем у моряков на берегу следует отнести отсутствие бани в Квантунском экипаже. История с морской баней в Порт-Артуре драматична и печальна. В 1903 г. было принято решение построить для моряков в Порт-Артуре баню, где могли бы централизованно мыться чины Квантунского экипажа и судов эскадры. К ноябрю того же года это жизненно необходимое заведение было сооружено. 4 ноября была создана комиссия по приемки бани, выявившая недоделки по 25 пунктам (в частности, скверно были сделаны ватерклозет, система стока воды, печное отопление, поставлены бракованные баки и офицерские ванны). После устранения основных недочетов 18 декабря 1903 г. комиссия баню в эксплуатацию приняла. А 20 декабря строителю Порт-Артура поступил рапорт следующего содержания: «Доношу Вашему Высокоблагородию, что сданная уже Квантунскому экипажу баня в ночь с 18 на 19 декабря была оставлена без надзора с открытыми кранами, вследствие чего вода, переполнив баки, затопила чердак и протекла сквозь бетонные своды, промочив все стены. В помещении котлов вода скопилась в таком количестве, что, замерзнув за ночь, не дала возможности открыть утром дверь, которую и пришлось выломать ломом»[218].

В результате чины Морского ведомства продолжали мыться на берегу во временно оборудованных для этого китайских фанзах, либо партиями по определенным дням посещали бани на кораблях эскадры.