Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Оборона Порт-Артура является, пожалуй, самой яркой и одной из наиболее героических страниц истории Русско-японской войны. На ней следует остановиться особо. Здесь в 1904 г. оказались представлены все без исключения стороны повседневной жизни русской армии и флота в японскую кампанию. К тому же, в городе было много русского и китайского гражданского населения. Пристальное внимание к крупнейшему центру русского присутствия в Дальневосточном регионе, оказавшемуся в самой гуще боевых действий, представляется вполне обоснованным и вызывающим огромный интерес в свете бытовой тематики.

С началом Русско-японской войны история военной повседневности русского Порт-Артура претерпела значительные изменения. Они были связаны с материальным и моральным состоянием его защитников. Суть этих изменений сводилась к следующему. Ухудшение материального состояния выразилось в сокращении продовольственного рациона, в изменении условий проживания, в ухудшении качества и уменьшении количества оказываемых в городе услуг. На моральное состояние находившихся в Порт-Артуре влияли ситуация на фронтах, связь с внешним миром в условиях блокады и взаимоотношения между армией и флотом. Совокупность этих факторов на каждом этапе обороны составляла бытовой облик города в условиях войны.

В предгрозовой атмосфере января 1904 г. характерным явлением стал массовый отъезд из Порт-Артура всех японцев. В последние мирные дни они спешно распродавали свое имущество и покидали город. Лейтенант В.Н. Черкасов с броненосца «Севастополь» отмечал в своем дневнике, что после возобновления в 20-х числах января 1904 г. разговоров о войне, дешевизна японских товаров была поразительная. «Я спросил, – пишет Черкасов, – хозяина [японской] лавки, почему он так дешево отдает свой товар, и он мне ответил, что будет война и им приказано ехать в Японию»[329]. Морской офицер Д.В. Никитин вспоминал об одном предприимчивом японце, который рядом с объявлением о дешевой распродаже на дверях своей лавки повесил большой плакат, гласивший: «Я испугался»[330]. Житель Порт-Артура Я.И. Кефели упоминает о случае, произошедшем за несколько дней до начала войны в одной из парикмахерских, принадлежавших японцам. Зашедшего в парикмахерскую лейтенанта флота Н.Н. Савинского, пишет Кефели, хозяин «с улыбочкой спросил (конечно, по-русски): «Ну что, воевать будем?» На это Савинский ответил отрицательно. Японец с той же улыбочкой ему возразил: «Ну а я думаю, будем». Позднее выяснилось, что этот парикмахер был полковником Генерального штаба японской армии»[331]. В целях пресечения шпионской деятельности начальник штаба эскадры Тихого океана 2 января 1904 г. издал циркуляр следующего содержания: «Начальник эскадры <…> безусловно запретил приезд на суда эскадры всех без исключения японцев – прачек, сапожников, продавцов и других профессий, – и дабы не стеснять офицеров приказал немедленно установить порядок передачи на берег белья для сушки через особо доверительных вестовых»[332].

Утечка информации все равно происходила. Я.И. Кефели отмечал, что хотя час выхода эскадры почитался секретом, офицеры обычно узнавали об этом из разговоров на городском базаре. Базар, по различным косвенным признакам, точно определял время выхода эскадры[333].

Служащий Красного Креста в Порт-Артуре Ю.В. Васильев в своем дневнике непосредственно перед войной описывает сцену отплытия японского парохода: «Японцы спешно уезжали <…> говорили: “До свидания! Мы скоро вернемся, только тогда [все] уже будет нашим!”. Наши, смеясь, отвечали: “В Нагасаки встретимся. Мы скоро придем туда”»[334]. Последний японский пароход забрал своих пассажиров вечером 26 января 1904 г., выйдя навстречу адмиралу Того с точными данными о расположении на якорях судов русской эскадры.

С отъездом японцев тотчас возникли неудобства в бытовой жизни города. Ю.В. Васильев упоминает о том, что город почувствовал недостаток в прачках, ассенизаторах, парикмахерах и т. п. профессиях[335]. П.Н. Ларенко сообщал в своих воспоминаниях об очень неприятной новости – к началу войны ассенизационный обоз в Порт-Артуре, состоявший из японцев, перестал действовать[336]. В мирном Порт-Артуре пользоваться услугами японцев считалось хорошим тоном. Они выполняли любую работу быстро и качественно. С началом войны офицеры и состоятельные обыватели были вынуждены обращаться к китайцам. Мичман Д.И. Дараган в своих письмах домой сокрушался о качестве выполняемых китайцами заказов: «Приходилось чинить белье. Китайцы пуговицы рвут <…> Много недочетов по швейной части: ни одного крючка, белые нитки тонкие, а иглы к ним такие, что кожу можно шить; рубашки только портятся <…> глупейшие пуговицы без дырок <…> снизу почти не за что захватить».

Другой отзыв характеризует качество китайской стирки: «Прачка (китаец) принесла белье и один чудный китель, раз надетый, совершенно испорчен. Разодран, желтый, воняет. Ужасное свинство»[337].