Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Следовательно, в Берлине осознавали угрозу войны, и для Министерства иностранных дел Германии было очевидно, что амбиции царя могут спровоцировать Японию. Нежелание Николая II понять жизненно важные интересы Японии в регионе могло привести к войне[255]. Таким образом, император Вильгельм II, как и Франция и Англия, был заинтересован в локализации будущей войны[256]. Даже после начала войны французы заявляли, что союз с Россией не будет иметь силы за пределами Европы[257]. В Министерстве иностранных дел Германии предполагали, что в начале войны Япония будет одерживать победы, поскольку в этом регионе не располагаются основные силы Российской империи[258]. Канцлер Бюлов осознавал возможности, которые появлялись у Германии при отсутствии сильной России в Европе, но подчеркивал, что Германия должна создавать впечатление, будто она не заинтересована в войне в Восточной Азии при участии России. Германская империя должна была создать для русских не вызывающий сомнений образ верного и надежного соседа[259]. Следовательно, вероятная война сделала бы возможным сближение с Россией, поскольку Российской империи могла помочь только Германия[260]. Николай II, напротив, продолжал верить, что он способен предотвратить начало боевых действий, на что его кузен в Германии восклицал: «Ты, наивный ангел!»[261] Япония разорвала дипломатические отношения всего три недели спустя, обвинив Россию в высокомерии во время переговоров:

Правительство Японии благородно предпринимало безуспешные попытки достичь согласия с Россией по справедливым и разумным предложениям Японии. Но так как не удается достичь удовлетворительного результата, правительство Японии вынуждено остановить переговоры с правительством России, чтобы защитить свою позицию, находящуюся под угрозой. Ответственность за текущую ситуацию и ее вероятные последствия будет лежать на России[262].

Когда война наконец началась, Вильгельм определенно надеялся использовать Николая в качестве инструмента для борьбы с «желтой опасностью» в Восточной Азии.

[Он] надеялся, что тепло личного письма царю способствует тому, чтобы склонить его к применению силы против Японии. Напротив, отношение императора Николая II остается безразличным, он, кажется, даже не хочет бороться и, возможно, отдаст без боя или после небольшого сопротивления Маньчжурию японцам. Такой исход необходимо предотвратить любой ценой[263].

Если Бюлов советовал Вильгельму II не требовать слишком агрессивно от России начала войны в Восточной Азии, то германский император указывал, что Российская империя обязана бороться с «желтой опасностью» в Маньчжурии. Вильгельм II считал позором, что Франция не поддерживает борьбу за белую расу в Азии, в то время как Англия и США поддерживают японцев. Он действовал не из политических соображений, тогда как Бюлов понимал, что первостепенной задачей для международных отношений являлась локализация войны в Восточной Азии[264].

Совместно с США германские политики работали над нейтрализацией Китая, чтобы предотвратить эскалацию войны до мирового масштаба[265]. Президент Рузвельт, как описано в предыдущей главе, также разделял мнение канцлера Бюлова, что долгая война будет лучшим вариантом для держав, не участвующих в ней. Посол в Вашингтоне барон Шпек фон Штернбург писал в докладе: