Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Компания выступила против таких обвинений, в частности потому, что поставка английского угля также осуществлялась английскими компаниями. Руководство HAPAG утверждало, что компания продолжит поставки в соответствии с договорами, заключенными с Россией, и остановить ее деятельность может только государственное вето[279]. Пока продолжался спор вокруг поставки угля, российский император все больше ослаблял границу с Германией, потому что все больше войск отправлялось на Дальний Восток, где японцы одерживали одну победу за другой. Бюлов воспринимал это как победу германской политики во время войны:

Это событие, которого Мольтке и Бисмарк желали с тоской и надеждой, и я уже не верил, что оно произойдет. Теперь, ваше превосходительство, вы можете представить, какое впечатление произведет на его величество в России внезапный отказ доставлять английский уголь на частично английском транспорте. Его величество опустошает свою западную границу, а мы тем временем блокируем отправление его флота, препятствуя ему вернуть утерянный статус морской державы. <…> Это может привести к немедленному ответу России, а именно к подписанию англ о-русского соглашения и развязыванию войны с нами[280].

Бюлов пошел еще дальше[281]. Он предложил сообщить России, что она может отблагодарить Германию за поддержку, приняв сторону Германской империи, если та в результате поставки угля столкнется с какой-либо агрессией[282]. Он отправил Вильгельму II отчет с предложением написать царю письмо и заключить русско-германское соглашение, которое было составлено сразу после Гулльского инцидента, когда России требовалась международная поддержка. Предлагаемое соглашение укрепило бы положение Германии в Европе, обеспечив России политическую поддержку:

Будет так, как вы решите. Мы должны придерживаться единой позиции. Конечно, союз должен быть исключительно оборонительным и только от европейского агрессора или агрессоров в форме компании по взаимному страхованию от пожаров на случай поджога. Очень важно, чтобы Америка не восприняла это соглашение как угрозу. <…> Я прилагаю проект соглашения, о котором вы писали[283].

Если бы началась война против одной вражеской страны, союзник сохранил бы нейтралитет, если же война началась бы против двух и более врагов, Россия или Германия вынуждены были бы вмешаться в эту войну Николай II и министр иностранных дел в Санкт-Петербурге ответили на это предложение, указав, что пункт, описывающий casus belli, должен быть секретным[284]. Россия также пыталась ограничить действие этого соглашения только войной с Японией. Бюлов в письме Вильгельму II подчеркнул, что интерес Германии заключается в достижении общего соглашения[285].

Царь высказался против этой идеи, что германский император прокомментировал с иронией:

Его перо затряслось от страха перед галлами и так ослабло, что он не смог подписать соглашения с нами <…> без их разрешения. С моей точки зрения, быть не может, что Париж не будет обо всем осведомлен до того, как царь-батюшка поставит свою подпись. <…> Из-за займов он слишком слаб перед галлами, и будет неудивительно, если Витте и мягкотелый Дамсдорф вместе завязнут в этой трясине[286].

Из-за нежелания царя подписывать соглашение в ответе Германии было необходимо закрепить перечисленные ниже пункты, поскольку иначе отчеты о переговорах могли иметь для нее негативные последствия. Бюлов указал, что необходимо:

1) сохранить в тайне предварительные переговоры и попросить об этом царя;

2) не высказывать недовольства, чтобы не подтолкнуть царя к англичанам.

Следовательно, не надо указывать на факт, что Россия начала рассматривать возможность союза;