Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

Стремление достигнуть и закрепить за собой территории, примыкающие к естественным природным рубежам (крупным рекам), было характерным для московских властей и в направлении к северу от Гомеля. Борьба велась за земли, примыкающие с левой стороны к р. Сож.

В 1500 г. вместе с Гомелем московскими войсками была занята территория от устья р. Беседь к северу вдоль р. Сож до города Чечерска и даже за него. О распространении московских владений вдоль Сожа дальше Чечерска свидетельствует следующий факт.

Севернее Чечерска находилось село Туришчевичи (современные Турищевичи), утвержденное в 1510 г. за Костей Пишчиковичем[444]. К селу относились земли не только на правой стороне р. Сож, где оно и стояло, но и на противоположной стороне реки. Но к 1510 г. «того села земли много отошло за Сожъ, в сторону великого князя московъского»[445]. Произошло это, видимо, еще в 1500 г.

По перемирию 1503 г. села к востоку от р. Сож Скарбовичи, Залесье, Бабичи, Светиловичи, Голодно, Лапичи были закреплены за Москвой[446]. За исключением Скарбовичей и Лапичей все остальные населенные пункты уверенно локализуются между р. Сож и ее притоком Беседью. Скарбовичи лишь с малой долей вероятности можно отождествить с известными уже с XVI в. Себровичами[447]. Залесье находилось недалеко от Чечерска, на противоположной стороне р. Сож; Бабичи — посредине между реками Сож и Беседь, у берега еще одного притока Сожа — Покоти. Светиловичи и Голодно стояли у правого берега р. Беседь, причем последнее село — недалеко от устья этой реки[448]. Таким образом, места локализованных поселений по периметру охватывали часть территории Чечерской волости, с 1500 г. присоединенную к Гомелю. Есть вероятность того, что новые московские владения заходили в этом районе на правую сторону р. Сож. Согласно Инвентарю Чечерского староства 1704 г. к Залесью относился отдельный массив земель («osobliwa służba»), занимавший территорию на противоположной от села стороне Сожа вплоть до р. Чечеры и вниз по ней до Сожа, то есть вплотную подходил к г. Чечерску[449]. Также чечерские земли могли остаться на левом берегу, вклиниваясь между теперь уже московскими владениями.

Возможно, на «московской» стороне Сожа у самого берега стояло чечерское село Оношковичи, которое с некоторой степенью вероятности можно связать с современной деревней Оношки, отмеченной также на картах XVIII–XIX вв.[450] Если локализация верна, то к северу от Оношковичей оказывалось московское село Залесье, а к востоку и северо-востоку — чечерские же села Пукличи (современные Кукличи) и Навилавка (современная Новиловка). Оношковичи, таким образом, были с трех сторон окружены московскими землями, если, конечно, Залесье не являлось московским эксклавом.

Вернемся к «Списку о порубежных землях и о жалобах» 1527 г. В нем заключен уникальный перечень пограничных сел («села, которые по рубежу сидят») с указанием их административной принадлежности. Цель составления «Списка» очевидна: показать, «во што ся не вступати великому князю по перемирным грамотам»[451]. При этом и по отношению к тем селам, которые по перемирию были закреплены за московской стороной, указывается центр их прошлого подчинения. Именно из «Списка» 1527 г. становится известно, к каким волостям относились те или иные села, перешедшие на рубеже XV–XVI вв. в состав Московского великого княжества. Представляется, что рассматриваемый документ составлен на основании данных, предоставленных непосредственно наместниками из пограничных регионов, и его информации можно доверять. Значение «Списка» 1527 г. приближается к «Реестрам» 1522 г. Оба источника, по сути, определяют границы, где-то путем описания ее протяженности, а где-то с помощью фиксирования приграничных населенных пунктов.

Меньше заслуживают доверия встречающиеся в посольских книгах указания на то или иное административное подчинение некоторых волостей и сел. Они подвержены сознательным искажениям или же вовсе составлены без знания реального положения на местах. Так, например, в ходе переговоров 1537 г. села Залесье и др. из северного массива земель, присоединенные в 1500 г. к Гомелю, один раз названы чечерскими и пропойскими, а другой — чечерскими и кричевскими[452]. Между тем, согласно «Списку» 1527 г., все они являлись чечерскими. Московская сторона никогда не отрицала былой принадлежности большого числа своих поселений тем центрам, которые остались в составе ВКЛ, но постоянно ссылалась на тот факт, что они были «писаны в великого князя сторону в перемирных грамотах»[453]. Эти захваты после включения их в перемирные грамоты в московскую же сторону приобретали законное основание. Хотя территориальные уступки и делались на недолгое время перемирия, но затем, не имея силовых аргументов, властям ВКЛ было крайне сложно вернуть свои прежние владения.