Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

Представляется, что все это время Олучичи оставались под властью ВКЛ. В марте 1524 г. поступила жалоба от литовского посла Станислава Довгирдовича, в которой, между прочим, великому князю Василию III было заявлено следующее: «А волостей наших Крычова, Пропостьска, Чичерска, Олучичь, Речицы, Стрешына, люди и земли и воды и всякие пожитки наместники твои у твою сторону забирают и поседают, а наши воеводы и наместники их в том обсылают, и они отказуют, иж от тебе брата нашего в том жадное науки не мают»[519]. Вероятно, именно в начале 1524 г. волость Олучичи впервые попала под власть Москвы.

Между 1524–1526 гг. об Олучичах не вспоминали. В это время на политическую арену вышли неизвестные до этого территориальные образования — волости Маслов десяток и Крюков десяток. Они впервые названы в материалах посольских книг 1525 г.[520] В послании королю Сигизмунду, написанном 9 апреля 1525 г. от имени великого князя Василия III, была представлена жалоба стародубского наместника князя Александра Ивановича Оболенского на действия литовских людей из Речицы и Пропойска. Последние «вступались» в стародубские и гомельские волости и села Попову Гору, Дроков, Маслов десяток и Крюков десяток. Две последние волости (или села?)[521], возможно, считались гомельскими, так как Попова Гора и Дроков, несомненно, были стародубскими. В инструкции («памяти») московскому послу Федору Григорьеву 1525 г. предписывалось утверждать, что все четыре волости «писаны были в перемирных грамотах в государя нашего сторону» и при короле Александре, и при короле Сигизмунде два раза[522].

Власть Василия III над волостью Олучичи держалась до начала 1526 г. К маю 1526 г. относится жалоба московской стороны на сбор дани и оброка с волостей Маслов десяток, Крюков десяток и Лучитцкой королевским писарем Ивашкой Горностаем[523]. В октябре того же года уже литовская сторона предъявила претензии на нападения московских наместников и помещиков на ряд пограничных волостей ВКЛ, среди которых были названы и Лучичи[524].

30 октября 1526 г. литовские послы заявили, что люди Василия III «ново почали приворачивати к собе… королевы волости, Олучичи, да Маслов десяток и Крюков десяток». Великий князь Московский выяснил («обыскал того»), что три волости были присоединены к Стародубу «после докончанья великого князя Васильева з Жигимонтом королем»[525]. До 1522 г. Василий III два раза заключал договоры с Сигизмундом I Старым — в 1508 и 1522 гг. (первый раз — вечный мир, второй раз — перемирие). Но так как стародубский князь Василий Семенович умер в 1518 г., остается одна дата — 1508 г. Неясно, как воспринимать информацию Василия III. Представляется, что она не вполне соответствует действительности. Волости Маслов и Крюков десятки — территориальные образования, созданные под московским управлением. Хотя не исключено, что некоторые села вошли в состав основанных волостей и были присоединены к московским владениям после заключения мира в 1508 г.

Василий III обещал литовским послам: «Да будет те волости не изстари к Стародубу, а приворотил их к Стародубу князь Василей Семенович, и мы тех волостей велим отступитесь»[526]. Сомнительно, что обещание было бы выполнено.

В следующий раз Маслов и Крюков десятки упоминаются в 1529 г. К королю Сигизмунду снова была отправлена московская грамота. В ней высказывалась жалоба на нападения литовских наместников: «…и ныне твои люди вступаются, через перемирные грамоты: в Поповы Горы села и деревни, и в Крюков десяток в села и в деревни, и в Маслов десяток в села и в деревни.»[527] Очевидно, что оба рассматриваемых территориальных формирования являлись волостями: к ним относились села и деревни. Об административной принадлежности волостей свидетельствует заметка посольских книг: «У Стародуба вступаютца в Попову Гору, в Маслов десяток, в Крюков десяток»[528].

Впрочем, другая информация опровергает предыдущую и, кроме того, ясно показывает, что административно-территориальное устройство западной окраины Великого княжества Московского еще находилось в стадии формирования. Четкого определения принадлежности ряда волостей и даже статуса населенных пунктов не было.

В августе 1529 г. в ответе великого князя Василия III королевским послам Гомель, Дроков и Попова Гора были названы городами с волостями и селами и рядом с ними были записаны волости Маслов десяток, Крюков десяток и Олучицы («А в земли наши и воды и ныне вступаютца наших городов Гомья, и Дрокова, и Поповы Горы в волости и села, в Маслов десяток, и в Крюков десяток, и в Олучицы, и в села и в деревни тех волостей»)[529]. Здесь не совсем ясно, являлись ли перечисленные волости как бы расшифровкой их списка для каких-то из трех городов или были названы отдельно в связи с тем, что не получили еще определенной административной привязки.