Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

По отношению к волости Олучичи в конце 20-х гг. XVI в. сложилась странная ситуация. Литовская и московская стороны, как будто не замечая адресованных друг другу посланий, выражали претензии на действия пограничной администрации соседей, направленные на захват или грабеж этой волости. Так, в августе 1529 г. литовские послы в Москве жаловались, что московские наместники из Гомеля и Стародуба Олучичи и еще ряд волостей «воевали и казили»[530], а вскоре в московском ответе послам указывалось, чтобы литовские наместники «украинных городов» не вступались «в наши земли и воды и в волости и в села наших городов», среди которых назывались Олучичи[531]. Очевидно, в это время происходит борьба за подчинение волости, укрепление в ней своей администрации. С марта 1529 г. собственного главы с литовской стороны волость уже не имела, она была переведена под управление кричевского наместника-державцы. Такой шаг, конечно, признавал слабость власти ВКЛ в данном пограничном регионе. Судя по сведениям посольских книг, волость Олучичи удерживалась силами московских наместников Гомеля и Стародуба.

Между тем вряд ли следует согласиться с мыслью А.А. Метельского о том, что волость Олучичи являлась совместным владением московской и литовской сторон и при этом была разделена на две части[532]. Если и был период совместного владения волостью (только одно сомнительное упоминание в ходе переговоров 1537 г.)[533], то он выражался, скорее всего, в разделении полученных доходов. Распад волости на две части неминуемо вел к значительным территориальным трансформациям (образование новой волости, слияние части волости с другой административно-территориальной единицей, формирование нового волостного центра на отколовшихся землях и т. д.), отголоски которых, несомненно, были бы отражены в источниках. Мы же постоянно встречаем заявления, касающиеся полностью всей волости. Очевидно, захваты Олучичей выражались в подчинении местной администрации, которая распространяла власть на всю ее территорию.

В 1530 г. волости Маслов десяток, Крюков десяток и Олучичи снова подверглись нападению со стороны ВКЛ. В этот раз они как будто были представлены отдельно от стародубских и гомельских волостей («…вступаютца в наши волости в Гомейские и в Стародубские, в Маслов десяток и в Крюков десяток и во Лучитскую волость»)[534]. Таким образом, три волости могли иметь статус особых административно-территориальных единиц, не связанных с каким-либо уездным центром. Однако, может быть, эти волости следует распределить между двумя центрами — Стародубом и Гомелем?

В списке 1531 г. (см. выше) перечислялись стародубские волости и села и гомельские села[535], а так как упомянутые тут Маслов десяток, Крюков десяток и Олучичи являлись волостями, то очевиден вывод об их принадлежности Стародубу.

В 1532 г. из разных городов (Речицы, Пропойска, Чечерска, Кричева и даже Киева) шло нападение в стародубские и гомельские земли, в Маслов десяток, Крюков десяток и Лучитцкую волость[536]. Тогда же пропойский державца Федор Вишневский прислал своих людей в гомельские села, в Маслов и Крюков десятки[537]. Здесь снова непонятна принадлежность трех волостей, но все-таки есть больше уверенности в их особом статусе.

Определенно о Масловом десятке как о гомельской волости свидетельствует «Описание дорог из Минска на Северщину», составленное в 1534 г. литовской стороной, несомненно, с военными целями[538]. Тут, конечно, был отражен небольшой срез реального административного устройства Московского великого княжества так, как оно виделось с территории соседнего государства.