В период существования Стародубского удела (до 1518 г.) управление его землями вообще было больше заботой местных правителей, а за короткий период от 1518 до 1535 г. новое территориальное устройство на землях бывшего княжества не успело сформироваться. Кроме того, граница между московскими и литовскими владениями не была стабильной. Если волости Маслов и Крюков десятки Москва прочно удерживала за собой (нет ни одного известия о попытках литовской стороны присоединить их к своей территории), то волость Олучичи постоянно переходила из рук в руки. Московская территория по отношению к Гомелю развивалась в западную и северную стороны. Присоединяемые на западе земли естественным образом сразу же приписывались к Гомелю (никаких других городских центров рядом просто не было). А вот северные земли, видимо, не все стали относиться к Гомелю. Приобретения 1500 г. еще стали частью Гомельского уезда, а вот то, что было занято еще севернее их, поступило, возможно, в подчинение Стародубу и непосредственно Поповогорской волости. После возвращения Гомеля под власть ВКЛ оставшиеся у Москвы засожские села (приданные Гомелю в 1500 г.) были записаны волостями города Попова Гора[548], который наконец приобрел статус уездного центра.
Таким образом, контуры формирующегося Гомельского уезда складывались в следующем виде. Западные его пределы стремились к Днепру. Хоть в итоге удержать заднепровские села Стрешинской, Горвольской и Речицкой волостей Москве не удалось, но уже в 1560 г. мы видим большую их часть в составе Гомельской волости. Между тем к востоку от р. Днепр начали формироваться очаги совместного московско-литовского владения территориями (районы сел Скепно и Колодчичи). От Днепра граница направлялась на восток к самому верховью р. Липы, заходила частично и на ее левый (северный) берег, но потом возвращалась к руслу этой реки и шла по нему к Сожу. По Сожу граница поднималась вверх (к северу) аж за город Чечерск, но затем делала резкий поворот на юго-восток, пересекала р. Покоть и достигала р. Беседь. Последняя, возможно, до самого устья служила участком гомельской границы: к востоку от нее были глухие лесные и болотистые пространства (полностью не освоенные и до настоящего времени)[549], или номинально принадлежавшие Стародубской волости, или вообще никем не занятые. Часть дальнейшей северной и восточной границы, очевидно, соответствовала уже описанной границе Гомельской волости, хотя имеются сведения о ее нарушении.
Многие гомельские села в левой (восточной) стороне Сожа до 1535 г. были розданы стародубским служилым людям. По словам московских бояр на переговорах 1537 г.: «А Гомей город из начала отчина государя, и наместники на нем были опричь Стародуба; а на сей стороне Сожа были села, и держали их дети боярские, Стародубцы, государя нашего, а тянули те села к Стародубу: и государю нашему как тех сел к Гомью поступитися?»[550] Наметилась явная тенденция ухода значительной части территории Гомельского уезда в сторону соседнего Стародуба. Это и явилось одной из объявленных причин упорства московской стороны на переговорах 1537 г. Отдавать всю территорию Гомельской волости, каковой она была до 1500 г., по утверждению московских бояр, было затруднительно потому, что ее занимали стародубские землевладельцы, испоместить которых сразу на других землях страны было сложно[551].
Таким образом, одновременно с расширением территории Гомельского уезда на запад к Днепру происходило уменьшение его территории на востоке с приближением границы к Сожу.
Южная гомельская граница, возможно, при московской власти тоже претерпела изменения. Были освоены территории до этого глухой местности в районе левых притоков Сожа Утьи, Терюхи и Немыльни и с правой стороны Сожа в направлении ее устья.
Трансформация территории, принадлежащей Гомелю, во время короткого периода московского господства (1500–1535 гг.) оказалась весьма значительной. Практически только один маленький участок гомельской границы вдоль левого притока Сожа — р. Липы соответствовал изначальной границе Гомельской волости. Окончательно сформироваться и утвердиться новые пределы Гомельской земли так и не успели. Однако некоторые мероприятия московской администрации были восприняты властями ВКЛ при формировании новой территории Гомельской волости.
Глава 5.
Вопрос о Гомеле на переговорах 1537 г.