Читаем Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в. полностью

В период существования Стародубского удела (до 1518 г.) управление его землями вообще было больше заботой местных правителей, а за короткий период от 1518 до 1535 г. новое территориальное устройство на землях бывшего княжества не успело сформироваться. Кроме того, граница между московскими и литовскими владениями не была стабильной. Если волости Маслов и Крюков десятки Москва прочно удерживала за собой (нет ни одного известия о попытках литовской стороны присоединить их к своей территории), то волость Олучичи постоянно переходила из рук в руки. Московская территория по отношению к Гомелю развивалась в западную и северную стороны. Присоединяемые на западе земли естественным образом сразу же приписывались к Гомелю (никаких других городских центров рядом просто не было). А вот северные земли, видимо, не все стали относиться к Гомелю. Приобретения 1500 г. еще стали частью Гомельского уезда, а вот то, что было занято еще севернее их, поступило, возможно, в подчинение Стародубу и непосредственно Поповогорской волости. После возвращения Гомеля под власть ВКЛ оставшиеся у Москвы засожские села (приданные Гомелю в 1500 г.) были записаны волостями города Попова Гора[548], который наконец приобрел статус уездного центра.


Карта 8. Территория Гомельского уезда в 1500–1535 гг.


Таким образом, контуры формирующегося Гомельского уезда складывались в следующем виде. Западные его пределы стремились к Днепру. Хоть в итоге удержать заднепровские села Стрешинской, Горвольской и Речицкой волостей Москве не удалось, но уже в 1560 г. мы видим большую их часть в составе Гомельской волости. Между тем к востоку от р. Днепр начали формироваться очаги совместного московско-литовского владения территориями (районы сел Скепно и Колодчичи). От Днепра граница направлялась на восток к самому верховью р. Липы, заходила частично и на ее левый (северный) берег, но потом возвращалась к руслу этой реки и шла по нему к Сожу. По Сожу граница поднималась вверх (к северу) аж за город Чечерск, но затем делала резкий поворот на юго-восток, пересекала р. Покоть и достигала р. Беседь. Последняя, возможно, до самого устья служила участком гомельской границы: к востоку от нее были глухие лесные и болотистые пространства (полностью не освоенные и до настоящего времени)[549], или номинально принадлежавшие Стародубской волости, или вообще никем не занятые. Часть дальнейшей северной и восточной границы, очевидно, соответствовала уже описанной границе Гомельской волости, хотя имеются сведения о ее нарушении.

Многие гомельские села в левой (восточной) стороне Сожа до 1535 г. были розданы стародубским служилым людям. По словам московских бояр на переговорах 1537 г.: «А Гомей город из начала отчина государя, и наместники на нем были опричь Стародуба; а на сей стороне Сожа были села, и держали их дети боярские, Стародубцы, государя нашего, а тянули те села к Стародубу: и государю нашему как тех сел к Гомью поступитися?»[550] Наметилась явная тенденция ухода значительной части территории Гомельского уезда в сторону соседнего Стародуба. Это и явилось одной из объявленных причин упорства московской стороны на переговорах 1537 г. Отдавать всю территорию Гомельской волости, каковой она была до 1500 г., по утверждению московских бояр, было затруднительно потому, что ее занимали стародубские землевладельцы, испоместить которых сразу на других землях страны было сложно[551].

Таким образом, одновременно с расширением территории Гомельского уезда на запад к Днепру происходило уменьшение его территории на востоке с приближением границы к Сожу.

Южная гомельская граница, возможно, при московской власти тоже претерпела изменения. Были освоены территории до этого глухой местности в районе левых притоков Сожа Утьи, Терюхи и Немыльни и с правой стороны Сожа в направлении ее устья.

Трансформация территории, принадлежащей Гомелю, во время короткого периода московского господства (1500–1535 гг.) оказалась весьма значительной. Практически только один маленький участок гомельской границы вдоль левого притока Сожа — р. Липы соответствовал изначальной границе Гомельской волости. Окончательно сформироваться и утвердиться новые пределы Гомельской земли так и не успели. Однако некоторые мероприятия московской администрации были восприняты властями ВКЛ при формировании новой территории Гомельской волости.


Глава 5.

Вопрос о Гомеле на переговорах 1537 г.


Перейти на страницу:

Все книги серии Новейшие исследования по истории России

Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919
Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Книга посвящена одной из ключевых тем Гражданской войны в России – взаимодействию политической власти и крестьянского большинства населения страны. События 1917— 1922 гг. породили множество вариантов такого взаимодействия как на красной, так и на белой стороне. Все стороны противостояния вовлекали деревню в вооруженную борьбу, иначе невозможно было рассчитывать на военную победа. При этом коммуникация с «мужиком» являлась общепризнанной ахиллесовой пятой Белого движения. Неспособность создать уверенность в приходе твердой власти, развеять старые социальные фобии, массово поднять деревню под национальные знамена стала одной из очевидных причин неудачи белой борьбы. Тем важнее подробный анализ опыта успешного сотрудничества белых военных и политических инстанций с сельским населением. Один из таких сюжетов разворачивался на границе Области войска Донского и Саратовской губернии, на фоне знаменитой битвы за Царицын. Энергичный офицер В.К. Манакин при поддержке донского атамана П.Н. Краснова смог создать боеспособное формирование из крестьян юга Саратовской губернии – Саратовский корпус. История этого воинского формирования рассматривается в контекстах Гражданской войны на Юге, крестьянско-казачьих взаимоотношений, особенностей военного строительства Войска Донского, Добровольческой, Южной, Астраханской армий. Настроение и поведение саратовских крестьян сравнивается с таковыми крестьян Ставропольской, Астраханской, Воронежской губерний.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Антон Викторович Посадский

Военное дело / Документальная литература / История
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Работа доктора исторических наук А.Ю. Безугольного посвящена истории добровольческого способа комплектования войск Красной армии, а также военизированных формирований, создававшихся вне структуры военного ведомства, – народного ополчения, истребительных батальонов и иных подразделений, в основе своей укомплектованных гражданскими лицами. Интересы власти, вербующей добровольцев, и мотивация самих добровольцев, откликающихся на призыв власти; нормативное регулирование и социально-правовое положение добровольцев; принципы и формы комплектования добровольческих частей; деятельность центрального и местных партийно-государственных аппаратов и органов военного управления по вербовке добровольцев и организации добровольческих частей – все это предмет данного исследования. Книга основана на большом массиве документального материала, значительная часть которого вводится в научный оборот впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Безугольный

Военная история / История
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Книга доктора исторических наук, специалиста в области истории военной авиации и противовоздушной обороны А. Ю. Лашкова раскрывает участие советских авиаторов и воздухоплавателей в подавлении повстанческого движения и ликвидации различных антисоветских вооруженных формирований на территории РСФСР (позднее – СССР) и ближнего зарубежья в 1920-е годы. Этот период в российской историографии получил неофициальное название «Малая гражданская война». Основу источниковой базы труда составляют документы фондов государственных архивов, в том числе Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Российского государственного военного архива (РГВА). Книга предназначена для широкого круга читателей и специалистов, интересующихся проблемами применения отечественных военно-воздушных сил в вооруженных конфликтах межвоенного периода.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная история / История
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)

Книга доктора исторических наук, специалиста в области Военно-воздушных сил и Войск противовоздушной обороны, посвящена борьбе за завоевание господства в воздухе на русско-германском фронте в годы Первой мировой войны. В работе последовательно раскрывается ход событий, связанных с противоборством в воздушной сфере и формированием отечественной системы воздушной обороны. В труде впервые приводятся наиболее точные данные о потерях военного воздушного флота кайзеровской Германии и ее союзников в отдельных кампаниях и за весь период войны. Работа насыщена многочисленными фактами и примерами действий русских летчиков и зенитчиков, создавших надежный воздушный щит на театре войны и в ближнем тылу нашего государства. При подготовке труда автор опирался на документы фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), а также на периодические издания и мемуарную литературу.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная документалистика и аналитика / История / Транспорт и авиация

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука