Русско-шведская война. 1610–1617

Летом и осенью 1612 г. Горн захватывал одну русскую крепость за другой. Тем временем Делагарди приходилось сталкиваться с проблемами, которые каждый день накапливались перед ним в Новгороде. Он подозревал, что его действия были парализованы завистливыми людьми из придворных кругов, не позволившими ему посадить великого князя на российский престол и тем самым основать новую династию. Не испугавшись, он продолжил реализацию своих планов. Контакты с народным ополчением Пожарского вселили в него некоторый оптимизм. 3 июля он сообщил о теплом приеме новгородской делегации в Ярославле, а 23 августа представил на обсуждение шведскому правительству всю свою текущую политику. Сделал он это после того, как ополчение приняло 26 июля резолюцию, оправдавшую его ожидания. Настаивая на своем антипольском настроении, проявившемся у него в результате присоединения Новгорода к Швеции, он подробно и подробно писал, как важно было изгнать поляков из России и заручиться сильной поддержкой в борьбе с ними. Другим важным аргументом было то, что переход северной России к Швеции откроет свободное сообщение с западом, независимое от Дании. «Все под рукой», – написал Делагарди. Все, что вам нужно, это чтобы Карл Филипп прибыл на границу. Он также заверил, что «пусть и пешим шагом, но при поддержке милостивого Бога Его Величество добьется в этой стране большего, чем удалось добиться королю польскому со всей своей армией». Однако если Густав Адольф не намерен послать Карла Филиппа в Россию, ему следует сообщить об этом как можно скорее, чтобы он, Делагарди, мог подготовиться к возвращению, потому что по сравнению с поляками и русскими его армия слишком слаба. Однако он не может себе представить, чтобы кто-нибудь побудил его сломить доверие русских, потому что таким образом он и его армия будут отданы на милость поляков.

Пока Делагарди был занят написанием вышеупомянутого письма, Густав Адольф снова был озабочен российскими делами. В августе он рассматривал «союз» с Новгородом как один из пунктов для рассмотрения в риксдаге, который он намеревался созвать. Он даже подготовил ответ новгородским властям, который был датирован 29 августа. Затем наступила тишина, письмо ждало отправки. 17 сентября Совет напомнил королю, что слишком долгое промедление с ответом может оказаться опасным. Однако только 3 октября 1612 г. король поставил свою подпись на готовом письме. В последнем абзаце он подтвердил, что согласен с избранием своего брата царем, как предлагали новгородские власти. Он также обещал, что 28 февраля 1613 г. Карл Филипп появится с большой свитой в Выборге. Там его будут ожидать посланники не только из Новгорода, но и со всей России.

Однако Делагарди не был полностью уверен в том, что шведское правительство безоговорочно приняло его политику. Более того, король включил свои замечания и комментарии в письмо от 13 октября. Чтобы Делагарди мог лучше понять его содержание, к нему была приложена копия неотправленного письма от 2 июня. Благодаря этому, а также прямым высказываниям короля, Делагарди наконец понял, какие опасения вызывала у короля кандидатура Карла Филиппа. Король также особо подчеркнул, что Швеция не должна отказываться от своих экспансионистских планов в пользу династической политики. Однако если окажется необходимым отправить Карла Филиппа к русским, Швеция должна «получить некоторые земли и крепости в обмен на понесенные расходы и услугу, которую мы оказали им в этом деле». В письме содержались слова о том, что русские лживы, и им нельзя доверять. Такое письмо, разумеется, не могло быть показано новгородским властям. Поэтому было написано более короткое письмо, в котором Густав Адольф сообщал Делагарди о своем согласии с кандидатурой Карла Филиппа. Однако это не означало, что король отказался от своих территориальных претензий. Напротив, во время «беседы» с русскими депутатами в Стокгольме он изложил им дальнейшие намерения Швеции. Они вызвали большое беспокойство в Новгороде.