Русы во времена великих потрясений

Однако в истории Хазарии отсутствует правитель или богатырь с таким именем, в связи с чем следует признать правильным мнение В.Ф. Миллера и С.П. Толстова, связывавших этого упомянутого в иранском эпосе персонажа с отечественным Ильей Муромцем. При этом следует отметить, что в «Шахнаме» Ильяс не просто отважный воин, а «владыка». Подобное положение героя плохо согласуется с образом «крестьянского сына» русских былин, но зато вполне соответствует описанию Ильи Русского как правителя Греции в саге о Тидреке Бернском. Весьма интересно и имя отца Ильяса – Мехрас, которое является слегка искаженным вариантом имени иранского бога Митры (посвященный ему гимн в Авесте, где он прославляется как бог-воин, помощник в битвах праведным, называется «Михр-яшт»). Хоть Митра изначально и не был у иранцев богом солнца, однако впоследствии при его описании неоднократно использовались солярные эпитеты. Особых солярных черт у былинного Ильи Муромца нет, однако все в той же германской саге он является братом Владимира Красное Солнышко и, следовательно, точно так же должен был принадлежать к солнечной династии славянских князей (подробнее о ней рассказано в моем исследовании о Дажьбоге). Сын Ильи в русских былинах именуется Подсокольничком, что также указывает на какую-то его связь с княжеской династией. Что же касается того, что Фирдоуси называет Ильяса правителем Хазарии, то это может быть объяснено тем, что иранцы познакомились с этим эпическим образом благодаря хазарскому посредству. Если это так, то данное обстоятельство свидетельствует о том, что образ Ильи в отечественном фольклоре существовал как минимум во времена Святослава, то есть в дохристианскую эпоху. Таким образом, имя Ильяс, сын Мехраса, с одной стороны, указывает на тесные славяно-иранские контакты в сфере эпоса (данное обстоятельство было подробно рассмотрено В.Ф. Миллером относительно образа именно Ильи Муромца), так и на достаточно раннее появление христианского имени у главного героя отечественных былин.

Откуда к русам могло попасть это имя в языческую эпоху? Еще А.Г. Кузьмин обратил внимание на то, что арианские черты прослеживаются в Символе веры, помещенном в отечественной летописи в конце рассказа о крещении Владимира: «А в ПВЛ сохранился именно арианский Символ веры. Арианские черты явственно прослеживаются в следующих ее фразах: “Отець, Бог отець, присно сый пребываеть во отчьстве, нерожен, безначален, начало и вина всем, единем нероженьем старей сый сыну и духови… Сын подобосущен отцю, роженьем точью разньствуя Отцю и Духу. Дух есть пресвятый, Отцю и Сыну подобносущен и присносущен”».

О том, что цитированный текст содержит арианские черты, так или иначе говорилось в работах по истории Русской церкви еще в XIX в. Но обычно все сводили к ошибкам переписчиков. Лишь в самом начале XX в. П. Заболотский специально подчеркнул эту проблему. Он сопоставил летописный Символ веры с «исповеданием веры» Михаила Синкелла, помещенным в Изборнике Святослава, и пришел к выводу, что перед летописцем находился не греческий оригинал и не Изборник. «В таком важном произведении, как “Исповедание веры”, где каждое слово имеет значение, – заключал автор, – разумеется, можно бы еще было допустить неважные изменения в способе выражения сравнительно с оригиналом, но допустить такие характерные для известного направления искажения, как вместо различения Бога Отца от Сына и Духа – старейшинство Бога Отца, вместо единосущия Сына и Духа с Отцом – подобосущие, или, наконец, последовательный пропуск свидетельства об антипостасности (нерасчлененности. – А. К.) лиц пр(есвятой) Троицы – всего этого нельзя допустить, как выражения лишь более или менее свободного отношения летописца к оригиналу»[277]. Хоть высказывались мнения, что подобное произошло в результате ошибки переводчика или переписчика, однако согласиться с этим не позволяет как исключительная важность текста, так и то обстоятельство, что в XI в. на Руси проявляются переводные с греческого антиарианские произведения: три «Слова» святого Афанасия Александрийского против ариан, книга «Против Евномия» и послание Амфилохию «О Духе Святом» Василия Великого, «Слова о богословии» Григория Богослова. Это указывает на потребность в развитой и авторитетной аргументации против соответствующих еретических воззрений. Притом дело не ограничилось одной переводной литературой. Прямо против ариан направлено «Слово на похвалу 318 святых отцов» отечественного писателя XII в. Кирилла Туровского. Антиарианская направленность присутствует и в другом труде Кирилла – «Слове о слепце и хромце»[278].