С-101 в воспоминаниях экипажа

В 10 часов 27 минут С-101 легла на курс сближения с подводной лодкой противника. Идем на перископной глубине, перископ опущен. Периодически он поднимается и штурману сообщаются данные, взятые по перископу. Штурман рассчитывает курс, скорость и дистанцию до противника и сообщает полученные данные командиру дивизиона. Погружаемся на 15 метров, акустику дается приказание прослушать горизонт. Он докладывает, что, кроме этого шума, других шумов не обнаруживает.

Всплываем на перископную глубину, командир дивизиона поднимает перископ, передает штурману данные и видит на мостике подводной лодки противника, кроме вахтенного офицера и сигнальщика, еще трех человек, которые, видимо, курят. В 10 часов 47 минут С-101 ложится на боевой курс. Подается команда: «Носовые аппараты, три торпеды, интервал восемь секунд, товсь». В 10 часов 50 минут на дистанции 6 кабельтовых лодка противника подошла на угол упреждения. Раздается команда: «Носовые аппараты, пли!»

С интервалом в 8 секунд вышли 3 торпеды, что ощущалось в лодке, как всегда, толчками, и устремились на врага. Медленно тянется время. Лодку держим на перископной глубине, перископ поднят, командир дивизиона прильнул к окуляру. Он видит, что следы торпед неминуемо идут на противника. В последнюю секунду один из стоящих на мостике подводной лодки противника показывает на след, но столб дыма и огня на мгновение закрывают лодку, а затем командир дивизиона видит, как задранные вверх корма и нос погружаются в воду. Фашистский пират потоплен.

Перископ опускается, подается команда погрузиться на 20 метров, стоп оба электромотора, прослушать горизонт. Акустик докладывает, что горизонт чист. Подается команда продуть среднюю цистерну. Наша лодка всплыла, но в люк вместо свежего морского воздуха вносится иной запах. На мостик вышли командир, сигнальщик, командир дивизиона, вахтенный офицер и штурман. Вокруг подводной лодки – море топлива, плавают какие-то вещи.

По приказанию командира дивизиона вызвали добровольца спуститься за борт и подобрать некоторые вещи. Им стал старшина 1 статьи Смирнов, который оделся в теплую одежду и легководолазный костюм и на конце был спущен за борт. Лодка находится в позиционном положении. Смирнов подвел к борту 5 изуродованных трупов, которые были обысканы и спущены за борт. На борт подняли китель, книги, жестяные банки с сигаретами, спасательный круг и много других разных предметов. Из поднятых документов было установлено, что это немецкая Унтерзеебот U-639, ее командир – обер-лейтенант цур Зее Фишман. (Так в авторской рукописи. Немецкой подводной лодкой U-639 командовал обер-лейтенант Вальтер Вихман. – О.З.) После похода у него в Берлине должна была состояться встреча с невестой.

Мы долго находились в районе потопления, затем погрузились и начали отход в район зарядки. На отходе произвели перезарядку торпедных аппаратов. Вечером, во время зарядки получили приказание возвратиться в базу. 2 сентября 1943 года С-101 возвратилась в базу, отсалютовав одним залпом из 100-мм пушки в честь одержанной победы.

После трехдневного отдыха личного состава мы начали срочно ремонтировать механизмы и приводить все в порядок. Нам дали сжатые сроки, так как нужно было время для отработки командира лодки капитана 3 ранга Е.Н. Трофимова. В сентябре в Заполярье еще белые ночи, но солнце уже заходит. Нас поставили в Пала-губу к плавучей мастерской «Красный Горн». Мы с утра уходили с береговой базы, шли в Пала-губу, там пили чай, затем занимались работой. В 12 часов шли в столовую, которая была придана судоремонтной роте, обедали и до 14 часов был отдых. Обычно это время уходило на сон. Спали где кто как мог устроиться. Кто у приятелей в каюте на «Красном горне», кто на лодке, а кто на солнышке на окружающих сопках.

С 14 до 18 часов мы работали по ремонту механизмов вместе с рабочими плавучей мастерской. С 18 до 19 часов у нас был ужин, после которого личный состав или работал, или были политзанятия, или проводилась боевая подготовка. В 21 час команда пила чай и отправлялась на береговую базу в Полярное.

Питание по сравнению с прошлым годом улучшилось, но по сравнению с довоенным никуда не годилось. Но все понимали тяжелое положение страны, и никто из команды никогда не высказывал каких-либо неудовольствий. При той чрезвычайно трудной и изнурительной работе, которую выполнял личный состав, выдаваемого питания ему явно не хватало.

При малейшей возможности команда занималась подсобным хозяйством. Один умелец, моторист Гейзе, изготовил почти на половину команды удочек для ловли рыбы на поддёв. И вот в обеденный перерыв часто начинался массовый лов рыбы. Бывали очень удачные дни, когда из наловленной рыбы приготавливали и первое, и второе. Это было несравненно лучше, чем сухое строганое мясо и пюре из сушеной картошки.