«Когда часто ходишь в боевое плавание, сердце грубеет. Смертельный риск, физические трудности и даже страдания перестают трогать, вызывать сочувствие – все это приобретает черты повседневности, укладывается в рамки вполне обычного.
Но когда долго сидишь на ФКП, начинаешь смотреть на жизнь и дела лодочных экипажей немножко как бы со стороны. И не можешь не восхищаться мужеством и нечеловеческой выносливостью – физической и моральной – этих людей. И порой ловишь себя на мысли, что почти каждый поход, каждая атака – подвиг».
С первых дней после начала Великой Отечественной войны заводы и фабрики из западных районов страны эвакуировались на восток. Рабочие начинали работать на открытых площадках, не дожидаясь окончания строительства цехов. Мы все восхищались подвигами рабочих и проникались к ним чувством глубокого уважения, и никто из нас не представлял себе, что в ближайшее время нам, подводникам, придётся следовать их примеру.
В своих мемуарах «В глубинах полярных морей» И.А. Колышкин писал: «С чем сравнишь боевой поход подводной лодки? Это две или три недели ежедневного, ежеминутного неослабного напряжения, постоянного ожидания неведомой опасности. Напряжения внимания, собранности, терпения в поиске. Напряжения воли, стойкости, самообладания во время преследования. А сам бой, требующий полной концентрации моральных и физических сил, морской бой, который называют не иначе как скоротечным! У подводников он отнюдь не скоротечен: атака длится порой больше часа, а если прибавить сюда уклонения от ударов противолодочных сил, то все вместе занимает иногда сутки с лишним. На всем протяжении похода подводники не чувствуют настоящей нервной разрядки – она наступает только с возвращением в базу. Весь поход – чередование большого напряжения с предельно большим. И главное, напряжения длительного» (1).
Наступает ли нервная разрядка и снятие напряжения с возвращением в базу? Подводники получали три дня отдыха, а затем приступали к ремонту корабля и подготовке его к походу. Часто этот вид деятельности требовал большого напряжения моральных и физических сил. Подвиг подводников не заканчивается в море, а продолжается и на берегу. Но об этой стороне деятельности подводников мало сказано, хотя бывают случаи, когда деятельность подводников на берегу действительно подвиг.
Вот об одном таком эпизоде я и хочу вспомнить. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1941 года подводная лодка С-101 вышла из Ленинграда и направилась вверх по Неве. Начался переход на Северный флот. Лодка была поставлена в плавучий док и была замаскирована под большую деревянную баржу. Утро застало нас в районе Рыбацкого. Вдоль реки Невы стояли эсминцы и вели интенсивный артиллерийский обстрел в восточном и юго-восточном направлении. С той стороны летели снаряды.
Мы продолжали свой путь. В районе Ивановских порогов мы наблюдали, как фашисты занимали Иваново. 9 сентября по Беломорско-Балтийскому каналу лодка пришла в Беломорск. После приема топлива и зарядки аккумуляторной батареи она направилась в Северодвинск. 3 октября С-101 перешла из Северодвинска в Архангельск, а 7 октября начала переход в Полярное.
В 2 часа 00 минут 7 октября 1941 года С-101 вышла из Архангельска в Полярное. На этом переходе она была ошибочно атакована нашими самолетами при следующих обстоятельствах. В 9 часов 15 минут при подходе к маяку Зимнегорский (в горле Белого моря) наша лодка обнаружила самолеты МБР-2 49 АЭ. Вахтенный офицер, несмотря на дважды данные самолетами опознавательные, принял их за самолеты противника и произвел срочное погружение.
Ведущий самолет, не получив ответа на опознавательные, в 9 часов 28 минут сбросил четыре глубинные бомбы (ПЛАБ-100), из которых одна или две взорвались. В лодке было слышно, как одна из бомб катилась по палубе. Взрыв бомб произошел во время срочного погружения. Лодку подбросило, корпус получил сильное сотрясение, батарейные автоматы выключились. Лодка потеряла ход, горизонтальные рули были переложены на погружение, питание электроэнергией электродвигателей от перекладки рулей отключилось, в отсеках погас свет.