Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Это варварское деяние сразу же заставило египтян стать на сторону Нур ад-Дина и воодушевило их на героическое сопротивление чужеземцам. Они воспользовались дурацкой нерасторопностью христиан, мобилизовали свои силы и укрепили оборону. Древний город Фустат, три столетия бывший столицей Египта и все еще густонаселенный пригород Каира, Шавар предал огню, чтобы франки не могли там укрыться (12 ноября 1168 г.). Были подожжены 20 тысяч баррелей нефти и 10 тысяч факелов. Пожар длился 54 дня, и его следы прослеживаются до сих пор в заброшенной местности, простирающейся на несколько миль к югу от Каира, где тут и там возвышаются песчаные холмы и погребенные под наносами развалины. Все население, спасая свою жизнь, бежало в Каир. Нанять для поездки верблюда стоило 30 динаров. В самой столице готовились отразить наступление. Амори не заставил себя ждать, однако он был вынужден оставить свой лагерь (в Биркет-аль-Хабаше) по причине того, что там было невозможно находиться из-за удушливого дыма от горевшего Фустата. Приступ был отложен, так как Шавар предпринял хитроумный ход – он начал переговоры с алчными завоевателями с намерением от них откупиться. Его желание договориться было явным притворством, поскольку в это же время он послал гонцов в Дамаск к Нур ад-Дину за помощью. Молодой правитель Египта лично написал свое послание и даже приложил к нему пряди волос своих жен, выразив тем самым свою нижайшую просьбу, которую не мог не выполнить никакой истинно благородный человек.

В этот раз эмир Сирии не колебался; он был глубоко разочарован результатами двух предыдущих экспедиций, и к тому же его возмутило вероломство франков. Он сам бы повел войско в Египет, если бы его не удерживали нерешенные дела в Месопотамии. Не мешкая, он отправил в поход под командованием Ширкуха 2 тысячи копейщиков из своей личной гвардии и 6 тысяч наемников-турок, известных своей отвагой. Но Саладин, как ни странно, желал остаться в Сирии. Он был правой рукой своего дяди в прежних кампаниях, но он по-прежнему предпочитал привычное уединение и вел благочестивый образ жизни. Когда Ширкух в присутствии Нур ад-Дина сказал: «Теперь, Юсуф, готовься к походу», Саладин ответил так: «Клянусь Аллахом, если бы мне предложили владеть всем Египтом, то и тогда я бы не отправился в поход. То, что я перенес в Александрии, я никогда не забуду». Тогда Ширкух сказал Нур ад-Дину: «Он обязательно должен пойти со мной». И Нур ад-Дин повернулся к юноше и повторил еще раз: «Необходимо, чтобы ты пошел со своим дядей». Напрасно Саладин говорил о своем нежелании принять участие в кампании и неподготовленности. Нур ад-Дин не желал слушать никаких оправданий, снабдил его лошадьми и оружием и просил быть готовым. «Итак, я отправился в путь, – рассказывал спустя годы Саладин. – Я чувствовал себя так, будто меня влекли навстречу смерти». Исполнились слова Корана: «Быть может, вам неприятно то, что является благом для вас. И быть может, вы любите то, что является злом для вас. Аллах знает, а вы не знаете» (Коран, Сура 2: 216). Нур ад-Дин сопровождал войско на протяжении одного дня пути от Дамаска; он даровал каждому участнику похода 20 динаров, а в войсковую казну для Ширкуха передал 200 тысяч динаров.