Самоучитель бокса. Как встать с дивана и начать тренироваться

– Волновался, конечно. Примерно полночи я не спал, думал, как я буду вести бой, что буду делать на ринге.

– Удары ночью отрабатывал?

– Ну а как же?! Дело в том, что мой отец тоже был боксером, и он меня все время готовил под Стивенсона. Под высокого боксера. Он наносил мне удары, а я уходил от них. Вот это, в общем-то, практически мне и помогло. Я не дал Стивенсону возможности в себя попасть. Ну, так, чтобы сильно.

– То есть твой отец в свое время фактически спрогнозировал, что ты рано или поздно…

– Да, он говорил: «Я знаю, что ты рано или поздно встретишься со Стивенсоном и будешь с ним боксировать. И тебе надо к этому готовиться».

– Так…

– Конечно, переживания перед боем были. Ну как? Он все-таки олимпийский чемпион, а я всего лишь победитель первенства Советского Союза по молодежи. Пацан еще. Я только-только, считай, вышел на большой ринг, а Стивенсон уже многих побил. Поэтому сомнения были.

Перед боем у меня бывает такое состояние, не то что мандраж, мне бывает стыдно проиграть. Стыдно пропустить удар. Такое волнение было.

Но в конце концов настроился на бой. Выпил чашечку кофе перед боем. У них на Кубе хороший кофе.

– Вареный кофе пил?

– Ну конечно! И пошел в бой. Как на ринг вышел, как гонг прозвучал – все, уже я расслабился.

Первый раунд у меня был чисто разведочный. Хотел посмотреть, что он может в ринге. Когда я пришел в угол, Рафаэль Миграбян (тренер Казаряна, выступающего на этом же турнире), который мне секундировал, говорит: «Ну что? Надо биться!»

Ну, я вышел и как понесся на Стивенсона! Бил с обеих рук. Он уже в нокдауне был. Ему два раза перчатки завязывали. Не давали его добивать.

– То есть делали вид, что…

– Да, что нужно перчатку завязать. Обтирали зачем-то его. Такие вещи. Ну, в общем-то, я понимаю их. Они же не хотели, чтобы он проиграл.

В итоге по судьям там что получилось. Там были судьи из Болгарии, СССР, Югославии и еще двое. Рефери был кубинец. Одним словом, из пяти судей трое отдали победу мне: 3:2. Два раунда я его просто бил.

– Что именно у тебя получалось в бою со Стивенсоном? За счет чего ты его «перебил»?

– Я ему просто не давал работать. Он в меня попасть не мог. Он бьет – я ухожу и сразу в атаку. И все время я был на средней дистанции, а он же больше с дальней дистанции любил.

– Ты просто уклонялся от его левого прямого удара?

– Да, и влево, и вправо. Мне было все равно. Ушел от удара – и сразу на него, в ближний бой.

– Когда ты почувствовал, что он надломился?

– Времени уже много прошло с тех пор, конкретного момента такого я не помню. Помню точно, что когда он пропускал удар и надо было считать, бой останавливали и ему завязывали перчатки. Давали ему отдохнуть.

– А если бы этих пауз не было?

– Ну, может быть, я и добил бы его.

– Какие больше удары получались у тебя в этом бою со Стивенсоном? Прямые или боковые?

– Боковые. Прямыми ударами до него не достанешь. Это во втором бою я прямым ударом попал.

– Сейчас и об этом расскажешь. Ты победил Стивенсона. Твою руку подняли. Какая была обстановка вокруг?

– Вокруг был такой рев, что это ужас. Мы боксировали посреди бейсбольного поля. Вся арена поднялась. Маленькие кубинцы бегали вокруг ринга и посылали мне поцелуи. Им, значит, очень понравилось выступление.

– Как восприняли твою победу в Союзе?

– Все были очень рады, поздравляли. Довольные были. Для меня это был самый первый и серьезный бой. Да и вообще тогда считалось, что ехать драться на Кубу – заведомое поражение.

– Как у Стивенсона удары? Пропускал?

– Где-то да, пропускал. Вскользь проходили, но я не чувствовал. Во втором бою-то я почувствовал два раза, а в первом – нет. Видимо, хорошо был настроен на бой и нацелен на победу. Надо победить – и все!

– Когда состоялась вторая встреча с Теофило Стивенсоном?

– В 1976 году в Минске, где проходил международный турнир. Точно так же и я, и он провели по два победных боя, и в финале мы с Теофило вновь встретились.

– Как ты чувствовал себя перед вторым поединком с Теофило Стивенсоном? Волнение такое же было?

– Знаешь, честно говоря, мы выпили по фужеру винца сухого – и так спалось хорошо! Я думаю, что если бы этого не сделали, то я бы «подергался» бы полночи. Тут уже был матч-реванш. Надо было выигрывать.