Самоучитель бокса. Как встать с дивана и начать тренироваться

К тому же Теофило еще повел себя так в Минске… Я, когда его увидел, бросился с радостью к нему: «О, Теофило!..» Но он повел себя как-то снисходительно, свысока по отношению ко мне. Некоторое высокомерие проявил, я же подошел к нему с добротой. Меня это тогда завело. Я подумал: «Ну ладно!»

Только спустя некоторое время у нас наладились отношения и стали дружескими.

– Как сложился поединок?

– Очень просто. Я сразу, с первого же раунда, пошел вперед. Стивенсон попытался меня остановить, но я стал применять свои уклоны в стороны. Тренировал их с Юрием Михайловичем Радоняком, он меня тогда готовил к этому бою. У нас с ним была система уклонов, нырков и хороший подход к противнику. У меня это здорово получалось. Я не давал Стивенсону попасть в себя. Только в третьем раунде он попал, мне отсчитали, но нокдауна на самом деле не было. В ринге был советский рефери Гордиенко Владимир Данилович. Короче, удар справа я пропустил, приличный такой удар, но нокдауна не было. Рефери открыл мне счет.

«Не было ничего», – говорю я ему.

«Ничего, ничего, отдохни», – проговорил рефери.

Рефери отсчитал и дал команду «Бокс». Я сразу бросился на Стивенсона и сразу же ударил: левый боковой— прямой справа, а затем снова уклон – и левый сбоку!

– На скачке ударил сбоку?

– Нет, я вошел после уклона в ближний бой и уже там нанес все удары. Стивенсон отклонился на канаты, встряхнулся и рухнул плашмя в ринг.

– Говорят, Стивенсон страшно упал…

– Да, плашмя.

– Его унесли?

– Нет, его не унесли. Его подняли. Рефери Гордиенко не досчитал до конца, стал переворачивать Стивенсона, чтобы вытащить капу изо рта. Затем кубинца усадили в угол.

– Есть ли у тебя рецепт, как побеждать лучших из лучших на ринге?

– Рецепта у меня никакого особенного нет. Скажу одно: не надо ничего бояться! Человек есть человек. Ты вышел на ринг, и пусть он хоть олимпийский чемпион, пусть кто угодно. Но раз ты вышел, надо боксировать. Отдай для победы все силы, что у тебя есть, и все.

Перед рингом я волнуюсь, переживаю. Смотря, какой бой, конечно. Когда уже вышел на ринг, то все уже.

– Знаешь, из-за чего Игоря некоторые называли «кабаном»? – вдруг спрашивает меня Марина Высоцкая, супруга прославленного боксера, присутствующая на интервью.

– Нет, не знаю.

– Потому что на ринге он «как кабан в гоне», в ярости, как когда-то кто-то сказал из знакомых. Эмоции отсутствуют. Игорю все равно, если против него даже 10–15 человек, когда противник гораздо сильнее. Он мог спокойно подойти к собаке, которая всех просто рвет. Такой Игорь и был на ринге.

– Все, правильно. Кабан, когда нападает, сносит все!

– Да.

– Игорь, когда-то я читал, что после этого нокаута Теофило Стивенсона стали от тебя прятать. То есть, если на турнир приезжал какой-то другой советский боксер, то выходил Стивенсон, а если приезжал ты, то вместо Теофило выводили другого кубинского боксера.

– Может быть, я не знаю. Миллиана?

– Да, Анхеля Миллиана.

– Миллиан хороший был. Я с ним два раза боксировал. Один раз выиграл у него, в другой раз проиграл.

– Там кровищи сколько было… Оба были разбиты. Это же ты после него ничего не помнил? – вступает в разговор Марина Высоцкая.

– Ну да, в Алма-Ате. Не мог понять, где я живу…

– Игорь, как ты сам думаешь, за счет чего ты побеждал в таких серьезных боях?

– Я думаю, что за счет скорости и, конечно, за счет тех защитных нырков, уклонов, что я применял. Я все время говорю ребятам: нас почему-то раньше учили сначала защите, а вам сразу перчатки надевают. Это неправильно. Меня отец поднимал каждое утро и наносил скоростные прямые удары левой и правой рукой. Отец специально качал руку, чтобы быстрее наносить мне удары слева и чтобы я мог быстро реагировать на это. Иногда и попадало мне прилично, все-таки его удары в перчатке были скоростными.

– Когда тебя отец заставлял делать защитные движения, тебе не хотелось все это бросить?

– Конечно, хотелось. Да я вообще не хотел! Это же надо было рано вставать, и так – каждое утро! Я был противник всего этого. Отец меня просто заставил заниматься. Насильно заставил. Я вообще считаю, что он меня насильно заставил и полюбить этот бокс. Кстати, первый свой поединок я проиграл. И как только я начал выигрывать, то у меня сразу появилось желание боксировать, появилась любовь к боксу.