Санкт-Петербург и русский двор, 1703–1761

Театр не пережил царевну Наталью, скончавшуюся в 1716 г., но здание его продолжали использовать приезжие труппы, например в середине 1723 г. здесь выступали артисты Иоганна Манна, до того как позднее в том же году на Мойке построили новый «комедиальный дом»592. Берхгольц побывал на представлении труппы Манна в августе 1723 г., причем оно ему страшно не понравилось. Он отметил, что смотревшие спектакль дочери Петра уехали рано и что «комедия была очень дурно снабжена актерами. Впрочем, к лучшим здесь и не привыкли. …из русских никто не ходит смотреть их, а из иностранцев также бывают у них немногие»593. В этом, отчасти, могло отражаться отношение государя, так как, присутствуя на таких представлениях, Петр, казалось, бывал разочарован пассивным характером происходящего, ведь нужно было сидеть и слушать, вместо того чтобы присоединиться к действию594. Царь издал инструкцию для приезжих гастролеров относительно продолжительности и характера постановок595. Тем не менее в царствование Петра театр утвердился в качестве приемлемой формы развлечения для высшего общества, а с сооружением «комедиального дома» в Петербурге театр получил постоянное помещение, пусть оно и недостаточно использовалось до 1730-х гг. И все же, несмотря на общедоступный характер первых театров, они не смогли привлечь постоянную платную аудиторию ни в Москве, ни в Петербурге. Как красноречиво выразился Берхгольц, актеры труппы Манна «умерли бы с голоду», если бы представления не посещались двором596.

Вкусы двора, как и многие другие стороны жизни русского придворного общества в этот период, определялись личными вкусами правителя, и театр не был исключением. Живя в Митаве, Анна Ивановна с удовольствием смотрела представления иностранных комедиантов, а став императрицей, приказала приглашать подходящие труппы в Петербург, выступать при дворе. Первой приехала труппа немецких и итальянских комических артистов, которую прислал в январе 1731 г. Август II597. Не все ее участники надолго задержались в России, но с этих пор приток отдельных артистов и трупп не прекращался. Очередным важным новшеством стало прибытие в Россию оперной труппы Франческо Арайа в конце 1735 г., после весьма успешных гастролей по городам Италии. В январе 1736 г. Арайа поставил в Петербурге первый итальянский оперный спектакль, «La forza dell’amore e dell’odio» («Сила любви и ненависти») – произведение своего собственного сочинения. В его труппу входил Антонио Ринальди, знаменитый итальянский хореограф, который способствовал развитию этого искусства при русском дворе598. Балеты часто давали вместе с одноактными комическими интермеццо перед спектаклями или между актами основных драматических или оперных постановок. Увлечение Анны этими формами увеселений проявлялось в существенных суммах денег, потраченных на них в ее царствование. Подсчеты 1741 г. показали, что на поддержку театра, оперы и развитие музыки за предшествующее десятилетие было истрачено свыше 191 тыс. руб.599

В тот же период горячей поклонницей театра и музыки была также царевна Елизавета, устраивавшая частные представления у себя во дворце в Смольном600. Когда она пришла к власти, ее коронационные торжества включали в себя преставление оперы «La Clemenza di Tito» («Милосердие Титово») сочинения Адольфа Хассе на либретто Пьетро Метастазио. Такие представления стали неотъемлемой частью ее придворного календаря601. Елизавета явно стремилась добиться того, чтобы эти спектакли собирали солидную зрительскую аудиторию, и на протяжении своего царствования издала ряд соответствующих указов. Особенно раздражало государыню отсутствие в театре ее придворных. В сентябре 1752 г. на представлении французской комедии она заметила, что на обычном месте, в первом ряду партера, нет придворных дам, и послала придворного служителя узнать, не забыли ли они, что вечером назначено представление602. Неудивительно, учитывая отношение православной церкви к театру, что члены Священного синода пользовались в этом смысле большей свободой – их отсутствие в театре всего неделей раньше было замечено, но никаких мер не последовало603. Вдобавок к моральному давлению, которое Елизавета, несомненно, могла оказывать на отсутствующих, она, по слухам, ввела также штраф в 50 руб. с придворных и других приглашенных гостей, не являвшихся в театр без уважительной причины604. По мнению некоторых историков, в ее отношении к таким прогульщикам сказывалось влияние отцовского примера605.